— Рит, твои анализы уже пришли мне на почту, — сообщаю осторожно.

Нет смысла тянуть.

— ХГЧ повышен и…

— Нет. Господи, ну почему?! — ее накрывает самая настоящая истерика.

— Тихо, Ритка. Тихо…

Состояние паники невольно передается и мне. Во-первых, я за нее сильно переживаю. А во-вторых, знаю о непростом положении семьи Бобылевых.

— Это случилось в середине октября, — рассказывает она срывающимся шепотом.

— Посвящение в студенты… — предполагаю, примерно прикидывая по дате.

Тяжелый вздох в ответ.

Тогда после официальной части праздника многие первокурсники отправились в клуб. Инга долго и нудно нас уговаривала. В итоге, и мы с Бобылевой там оказались. Правда я ушла рано. Ночные клубы — совсем не мое.

— Антон уболтал меня поехать к нему домой, — чувствую, как Рита напрягается всем телом. — Не знаю, зачем согласилась. Пьяный был, веселый. Шутил, комплиментами сыпал, улыбался. Кота обещал своего показать. Мэйн Куна. Я же их обожаю…

Кота.

Резко захотелось отыскать Яковлева и огреть чем-нибудь тяжелым по голове.

— Он очень мне нравился, Даш. Я как-то растерялась, когда… когда… все началось.

— Ритка, — сильнее сжимаю ее в объятиях и поглаживаю по спине.

Растерялась…

Как это бывает, знаю не понаслышке.

— Осуждаешь? — хрипло спрашивает она.

— Ну что ты! — отстраняюсь, но только для того, чтобы мы посмотрели друг другу в глаза. — Нет. Не осуждаю.

— Один раз всего и вот…

— Я не понимаю, после того, как это случилось, Антон…

— Знатно охренел, утром обнаружив меня в своей постели. Сперва ошарашено молчал, но потом долго смеялся. Вызвал мне такси. Извинился за «недоразумение». Даже денег предложил, — подруга болезненно морщится, отчего черты ее лица искажаются.

Денег предложил? Денег???

Скотина! Ну какая скотина!

А сколько раз потом цеплял ее!

— Урод, — качаю головой.

— Ему стыдно стало. Я ведь страшная корова. Посмешище. Изгой.

— Не надо так говорить о себе. Лучше бы ему стало стыдно за свое немужское поведение! — зло цежу сквозь стиснутые зубы.

— Я такая глупая, Даш!

— Перестань себя винить, — беру ее за руку.

— Отдай мои таблетки, пожалуйста, — умоляет она. — Там нельзя курс прерывать. Меня опять разнесет.

— Нет. Рита, нет! — строго на нее смотрю. — Твоя отрава для похудения давно уже выброшена в мусорку! И не смей больше принимать подобные препараты. Это очень опасно. О себе не думаешь, так подумай хотя бы о ребенке!

— Я не хочу о нем думать, — качает головой.

— Рит.

— Не будет никакого ребенка, Дарин. Я уже все решила.

— Бобылева, ты что!

— Можешь вместе со мной пойти в клинику? — шмыгает носом. — У меня есть деньги.

— Ритка…

— Одной страшно.

Так жалко ее становится, и в то же время мысль о задуманном болезненно терзает душу. Пугающее слово «аборт» не прозвучало из ее уст, но ведь итак все понятно, верно?

— Я…

— Арсеньева, вот ты где! — довольно громко раздается за спиной, и я дергаюсь от неожиданности.

Только не он!

— Ну-ка, сюда иди…

— Не до тебя, — развернувшись, сразу объявляю сурово.

— Где Лавринович?

Боже, ну и взгляд.

— Мне откуда знать?

— Я предупреждал его…

Предупреждал?

— Показала ему чертовы полоски?!

Когда понимаю, о каких полосках идет речь, аж скулы от злости сводит.

— Придурок!

— Показала или нет?! — хватает за руку.

— Уйди, Абрамов, иначе я за себя не ручаюсь!

Достал уже, не могу! То пялится на меня часами, теперь еще и это.

— Он отец, да? И когда ты успела? — кривит губы, часто дышит. От перенапряжения на лбу вздулась вена.

Полюбуйтесь. Неадекват в чистом виде… Того и гляди, лопнет от гнева и негодования.

И мне вдруг становится смешно.

— Арсеньева… — в его голосе слышится предупреждение и явная угроза.

— Да отпусти ты меня, идиот! — требую, пытаясь освободиться от захвата.

— Где. Он. Спрашиваю тебя!

— Ты спятил, Ян?

— Можно я вмешаюсь? — обеспокоенно пищит Ритка.

— Исчезни, Бобылева! — бросает, даже не глядя на нее.

— Отпусти Дашу, пожалуйста.

— Уйди, Рита.

— Да, блин! Это мои полоски! — произносит она обреченно.