— Ну чё ты такой душный, а? Давай попробуем как-нибудь договориться?

— Это ваш автомобиль? Документы при себе есть?

— Эй!

— Стойте спокойно, мисс.

— Эй, какого хрена? Это наручники? Обалдел? — её игривое настроение резко сменяется на агрессию. — Немедленно отпусти меня, козёл! Пошёл к дьяволу! Убери свои руки! — явно сопротивляется, судя по шуму.

— Ты! Ладони вверх и вылезай, — обращается ко мне коп, который постарше.

Киваю. Отстёгиваю ремень. Потихоньку встаю и самостоятельно выбираюсь из машины.

— На месте стой. Руки назад!

Выполняю то, о чём просит.

Дальше очередь Итана и Терезы.

— Что с девчонкой? — спрашивает полицейский, глядя на племянницу библиотекарши.

— Ей нездоровится.

— Теперь это так называется? — качает головой. — Под чем она?

— Говорю же, ей плохо, — повторяет Итан.

— А недавно, небось, было очень хорошо? — уточняет язвительно. — Эй, парень, твоё лицо кажется мне знакомым. Тебя недавно задерживали?

— Вы обознались, — отрицает Итан и щёки его при этом резко краснеют.

— Уверен? — прищуривается коп.

— Да, — друг опускает взгляд.

— Ну ладно, проверим. Джефферсон, что там у тебя? — поворачивается к напарнику, всё ещё пытающемуся справиться с дюже резвой Адрианой, активно лягающейся ногами.

— Она… Пф… дерётся! — тяжело дыша, докладывает тот.

— Отпусти меня, козлина! Убери свои поганые руки!

— Ты не можешь справиться с девчонкой? — раздражается Коул, наблюдая за представившейся картиной. — Тащи её в машину. Вы тоже шагайте туда, молодёжь! И без глупостей мне, иначе буду стрелять! — предупреждает, угрожая пистолетом.

Вот так наша делегация оказывается в патрульной машине. Нас закрывают в клетке, как самых настоящих преступников.

Тереза, явно не понимающая до конца, что происходит, тихо, но горько плачет.

Итан, бледный и перепуганный, кажется, даже не моргает.

— Отвали, му**к! Ни в какой участок я не поеду!

Это Адриана всё ещё оказывает сопротивление, упрямо отказываясь садиться в машину.

— Мисс, вы только усугубляете своё положение.

Теперь с ней пытаются справиться уже оба полицейских.

— Вы за это заплатите! В курсе вообще, кто мои родители? Да они размажут вас! Уничтожат! Лишат работы!

— Садись уже! — запихивают её к нам.

— Уроды!

— Она плюнула в меня, мистер Коул!

— Закрывай уже чёртову машину! В участке разберёмся.

В участке…

— Уроды конченые! — она лупит по металлической сетке! — Вам конец, ясно?

— Перестань орать, дура, — повышает на неё голос Итан. — Это мне конец. Отец узнает — убьёт на хер.

В его глазах — вселенский ужас и я прекрасно понимаю, о чём он говорит.

Вздыхая, тру виски.

Даже представлять не хочу реакцию моих родителей.

Позор какой! Ещё недавно отчитывала Хантера за отсутствие благоразумия, а теперь, пожалуйста: сама оказалась на его месте…

*********

Итак, мы в полицейском участке. Сколько по времени — непонятно, ведь все личные вещи, в том числе и телефоны, у нас отобрали ещё перед тем, как усадили в патрульную машину.

Но вернёмся в сейчас. Как я уже сказала, мы за решёткой.

Допрашивают по одному.

Сперва говорят с буйной Адрианой, потом со мной. Теперь, судя по всему, для беседы в кабинет пригласят Итана, ведь Тереза даже после пережитого стресса так и не пришла до конца в себя. Молча лежит у него на коленях.

Переступаю порог камеры.

Присаживаюсь на скамейку, где, закинув ногу на ногу, сидит Осмо.

Встречаемся глазами с Бруксом-младшим.

Так жаль его… Видно, что очень переживает из-за случившегося. Напуган. Растерян. Взволнован.

Вздыхаю.

Итан-Итан… Не увязался бы за нами, уже спал бы спокойно дома в своей кровати.

— Что у тебя спрашивали, Скай? — интересуется тихо, пользуясь тем, что полицейского отвлекла сработавшая рация.

— Личные данные, про вас, нашу поездку и машину.

Кивает.

— Ты ведь не сказала им наши фамилии? — уточняет, сглотнув.

— Ничего не сказала. Как договаривались.

Молчала, отказываясь отвечать на любые вопросы.

— Спасибо.

— Они всё про нас выяснят, Итан. Это дело времени, ты же понимаешь. Мы просто оттягиваем неизбежное.

— Может, обойдётся? — произносит он с надеждой.

— Ты совсем наивный придурок, что ли?

— Адриана… — в очередной раз одёргиваю, но она лишь раздражённо закатывает глаза.

— Его папаша — шеф полиции, алё!

— Это Хантера все знают в лицо. Меня — нет. Я, в отличие от него, не попадал сюда ни разу.

— Оно и видно. Сидишь трясёшься, ссыкло.

— Отвали.