— Кого ты слушаешь? — цокает языком. — У твоей сестры слишком богатое воображение. Говорю же, я витамины ей капала! Эмма сама просила меня об этом.

— Нет, ты нагло врёшь! — уверенно стоит на своём сестра. — Прости, Марат, — сжимает мою ладонь. — Я должна была… Должна была рассказать тебе об этом!

— Идиотка недалёкая, ты всё портишь! Создаёшь лишний шум и мешаешь мне заниматься важными делами, касающимися нашей семьи! — орёт на неё мать.

— Убийца, — шипит сестра.

— Замолчи. Маратик, послушай, совсем скоро случится то, чего мы так ждали. Старуха сдохнет и все её деньги достанутся вашему безмозглому отцу, а это значит, что мы ни в чём не будем себе отказывать. Твоё наследство не тронут. Я позабочусь об этом. Никто у тебя его не заберёт. Слышишь?

— Плевать мне на наследство. Как ты могла пойти на такое, мам?

Моему разочарованию нет предела.

Просто в голове не укладывается.

— Вы оглохли? Мы заживём так, как никогда не жили! Полная свобода без бабкиных правил и приказов! Никаких ограничений! Никаких лишних людей в окружении! Я стану полноправной хозяйкой дома с чёрными тюльпанами, — глаза её от этой мысли прямо таки загораются. А ещё она широко улыбается и теперь уже вполне себе искренне. — Марат, ты, купишь себе новую дорогую тачку и квартиру в Канаде. Ты, дура бесполезная, поедешь в свой Париж по подиуму ходить, как мечтала.

— Сечёшь, братиш? Она и нас сбагрить отсюда решила, — хмыкает Мира.

— Я открою свою клинику пластической хирургии, — продолжает озвучивать свои наполеоновские планы мать. — Ледовый Дворец тоже перейдет в мои руки.

— Но ты ведь вообще ничего в этом не соображаешь! — поражаюсь её бескрайней наглости.

— Заживём на широкую ногу! Будем купаться в деньгах! Распоряжаться ими как вздумается. Дайте мне просто всё закончить! — выпаливает мать раздражённо.

— Закончить, — цитирую ядовито. — Дом, Ледовый Дворец, тачка и Париж. По-твоему, это равноценно жизни близкого человека?

— Я тебя умоляю. Конкретно вы с ней друг другу никто…

— Эмма позволила тебе растить меня в доме Немцовых. Хотя знала правду о моём происхождении.

— Позволила, — пренебрежительно фыркает. — Напомнить, как она гнобила тебя все эти годы?

— Она дала мне всё и даже больше. Впрочем, как и тебе.

— Брось! Ты ненавидишь эту старуху также сильно, как я! Мы избавимся от неё и заживём словно чёртовы короли! Только представьте, что этой грымзы больше нет!

— Хватит, мам, пожалуйста, — плачет Мирка.

— Я обыграла эту старую тварь! — громко смеётся та, точно умалишённая, и мне начинает всерьёз казаться, что она действительно поехала крышей. — Всё на мази! Я такую работу колоссальную проделала! Ещё чуть-чуть и получу за свои мучения заслуженное вознаграждение!

— Боюсь, единственное, что ты получишь, — это реальный срок в тюрьме, мам, — возвращаю её с небес на землю.

— Что ты такое говоришь?

— Ася моя где? — смотрю в глаза этой неадекватной.

Там, увы, нет ничего, кроме вожделенной мечты.

— Она внизу, в подвале, — отвечает за неё Мирослава.

— «Твоя» Ася? — хмурится мать. — А ты не заигрался, милый? Или хочешь сказать…

— Я люблю её, ты всё правильно поняла, — обозначаю сразу.

— Люблю. Чушь какая! Ты пошутил сейчас? — брезгливо морщится.

— Не пошутил.

— Ну тогда это печально, — опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Ты, признаться, разочаровал меня, сынок.

— Уж как ты разочаровала меня, не передать никакими словами.

— Если ты делал ставку на то, что она наследница, то я понимаю твой умысел, конечно.

— В твоей голове есть что-то кроме денег? — интересуюсь раздражённо.

— Ты выбрал не ту сторону, дорогой. Опоздал немного, — на её лице вновь появляется бесящая победоносная улыбочка. — Твоя, как ты выразился, Ася, по итогу осталась с носом, — разводит руками, изображая показное сожаление. — Пару часов назад она собственноручно отказалась от наследства. Наивная дура из глубинки поверила в то, что я позволю бабке выкарабкаться… — смеётся. — Да ни за что!

— Я думал, упасть ниже ты уже не способна. Но нет, я в очередной раз ошибся.

— Это я ошиблась в тебе! — злится. — Ты должен был поддержать меня сейчас!

— Поддержать тебя в твоём сумасшествии? Извини, я не стану этого делать.

— И я не стану! — выражает свою позицию Мирослава.

— Откроете рот, обоих лишу наследства! — угрожает мать в ответ на наше заявление. — Ничего не получите. Ни копейки, слышите?! Помяните моё слово, неблагодарные!

— У меня есть видео, мама. Догадываешься, какое? — тихо произносит сестра.

Секунда в тишине сменяет другую.

— Ах ты дрянь малолетняя!

Мать порывается встать и броситься в нашу сторону, однако внезапно гаснет свет и комната погружается во тьму.

— Это ещё что за дерьмо?