– Твой отец жив, Лео…

Юноша поднял на нее удивленный взгляд:

– Раз он жив, то где он? Почему меня воспитывала бабушка?

– Твой отец отрекся от тебя после твоего рождения, – набравшись смелости, произнесла женщина. – Он… Он… Наверняка хотел тебя забрать, но не смог… Как же сложно все это говорить!

Она встала и начала ходить по комнате, потирая пальцы рук. Нет, надо сказать о проклятии, иначе как объяснить поступок его отца?

– Твой отец непростой человек… – Она кинулась к столу, развернула сверток, и перед юношей возник золотой перстень с изображением коронованной змеи.

Он уже где-то видел такой. Лео нахмурился, вспоминая.

– Это герб Милана! – воскликнул юноша.

– Это герб рода Висконти.

– Точно, – улыбнулся Лео и взял перстень, рассматривая его. – Как он оказался у вас?

– Твой отец оставил его тебе, когда отрекся.

– Мой отец? Откуда у него такой перстень? Он был вором?

– Этот перстень принадлежит его роду. Твой отец герцог Милана Стефано Висконти. Твоя мать была герцогиней, той самой святой Дианой, тело которой сейчас лежит в главном соборе Милана.

Пальцы Лео задрожали. Он уставился на перстень и плотно сжал челюсти. В детстве он всегда так делал, когда хотел расплакаться. Сейчас он взрослый и должен сдерживать эмоции, но почему-то слезы застилали глаза… Бросив перстень на платок, он посмотрел на Реджину.

– Почему он отказался от меня?

– Стефано до сих пор в трауре по своей герцогине, – мотнула головой женщина. – Он не простил тебя, посчитав, что ты виноват в ее смерти. Но это не ты! Нет, не ты! Дурное проклятие этого рода! Род проклят.

Лео ошарашенно вскочил на ноги, ничего не понимая. Реджина встала следом и подошла к юноше. В ее глазах блестели прозрачные капли слез.

– Иногда мне приходит мысль, что, отрекшись от тебя, он освободил ваш род от этого проклятия. Я очень хотела бы в это верить. Этот перстень – твое единственное приданое, он принадлежит тебе по праву.

– И что мне с ним делать?

– Возможно, перстень откроет тебе много дорог. Для начала я предлагаю тебе познакомиться со своей сестрой Бьянкой Марией.

– Сестра? – не понял Леонардо. – Она первенец? Второй она не могла быть, если моя мать умерла вскоре после родов.

– Она от другой женщины, от Агнессы дель Марино – камеристки твоей матери.

Лео пришел в еще больший шок!

– Хороший же у моего отца траур, – выпалил он от злости.

– Стефано никогда не любил ее, возможно, он просто искал утешение в объятиях другой женщины. Агнесса всегда была рядом и не упустила возможности. Поговаривают даже, что твоя мать сама попросила ее позаботиться о Его Светлости.

– И что он? Тоже отрекся от моей сестры?

– Нет, – тихо произнесла Реджина, – он признал дочь, дал ей имя и даже нашел ей достойного мужа.

Лео потерял дар речи. Ком в горле предательски душил от обиды и несправедливости. Он не знал свою мать, никогда не видел, но сейчас ощутил обиду в первую очередь за нее. Как будто светлая память о ней была предана этим бесчувственным человеком, который назывался ее мужем. И только потом ощутил собственную боль от предательства отца.

Не хотелось называть его отцом…

– Лео, послушай, – Реджина усадила юношу за стол, – ты можешь все вернуть, если заявишь права на герцогство. Оно принадлежит тебе по праву, а это кольцо тому подтверждение. Я уверена, что его светлость может изменить свое решение, ведь ты его сын. Только ты являешься полноправным наследником и следующим герцогом Миланского престола, а не муж Бьянки, которой может прийти к власти. Это политика. Ты сейчас мало что в ней понимаешь… – Реджина снова принялась ходить по комнате, растирая пальцы. – Ее будущий муж – кондотьер Франческо Сфорца хитрый и расчетливый, сегодня он на стороне Миланского герцогства, а завтра – с Венецией. Герцог Висконти уже дважды чуть не разорвал помолвку. Милану не нужен такой правитель, который может продать все эти земли. Люди хотят жить в Ломбардии и быть уверенными, что их дома однажды не перейдут во владения венецианского дожа или Флоренции. На миланский престол должен взойти истинный сын Стефано Висконти по крови.

Она уставилась на Леонардо, который сидел за столом, нахмурив брови. Он сейчас слишком юн, в нем кипит обида на отца, и он не думает о политике. Да и как можно заставить любить эти земли, когда он вырос в Генуе?