Герцог вытолкал его на улицу, где кто-то другой схватил его и уложил на холодную землю. На руки тут же были намотаны веревки, которые привязали к двум лошадям.

Сначала Николо Травило не понял, что они делают, но потом до него дошло, и он ошарашенно взглянул на Стефано. Тот спокойно стоял, поправляя перчатку на руке. От этого спокойствия становилось еще страшнее.

– Я ей ничего не сделал, клянусь. – Мужчина начал вырываться из узлов, попытался встать, но безрезультатно – руки развели в стороны, он мог шевелить только ногами, но ему не хватало сил, чтобы поднять тело без рук.

Увидев трепыхания этого человека и слыша его оправдания, Стефано отвлекся от перчатки и одарил его удивленным взглядом:

– Ничего? Почему у моей жены шрамы на всю спину? Ты тронул герцогиню! Мою герцогиню, – прошептал он, чуть склонившись, и пальцем дал указание Маурицио начинать.

Тот, сидя верхом, потянул поводья, и лошадь тут же дернулась, натягивая веревку. С другой стороны начала двигаться вторая лошадь, которую оседлал один из миланских стражников. Две веревки натянулись в разные стороны с такой силой, что Николо Травило чуть не оторвало руки. Послышался хруст и жуткий крик мужчины.

Стефано одним движением пальца остановил эту пытку:

– Это тебе за первый шрам. Сколько их было?

Травило молчал, еле дыша.

– Сколько раз ты ударил миланскую герцогиню, ублюдок? – закричал Стефано.

От этого крика наверняка вздрогнули все кругом.

– Десять, – простонал Травило. – Прошу, не надо, я не знал… Я не хотел причинить ей боль…

Стефано тут же дал приказ на второй рывок. И снова послышался жуткий крик, заглушающий звук рвущихся связок и ломающихся костей.

Один знак от герцога, и руки мужчины упали на землю. Он уже тяжело дышал, потому что крик забирал много сил, а боль была настолько сильная, что не кричать было невозможно.

Стефано ждал, пока его мученик заткнется. Десять раз тот не выдержит, надо было переходить к главному:

– Как моя жена оказалась в этом месте?

Травило стиснул зубы, зажмурил глаза и пытался собрать оставшиеся силы, чтобы рассказать все и, возможно, остаться в живых.

– Я купил… – тяжело дыша, прохрипел он, – купил ее.

– У кого?

– Я не знаю…

– Придется вспомнить! – скомандовал герцог и пальцем дал понять, что можно продолжать пытку.

Маурицио повел коня влево, а второй стражник – вправо. Снова раздался крик Травило, а потом его голос сорвался. Или он терял сознание от невыносимой боли.

– Хватит! – Стефано остановил пытку, уставившись на пленника. Крика уже не было слышно. Травило потерял сознание, пришлось его пнуть, чтобы привести в чувство.

– Моя жена выдержала десять ударов плеткой, и я уверен, что она даже не вскрикнула. Интересно, за что ты наказал ее…

Герцог ходил вокруг лежащего с раскинутыми руками Травило и размышлял. Он все еще был спокоен, но лишь внешне. Внутри пылала ярость. И один только Господь Бог знал, чего стоило ему совладать с собой и не убить этого ублюдка.

– Может быть, она тебя чем-то оскорбила? Возможно, отказалась работать в поле. Хотя, зная герцогиню, твоя пшеница не испугала бы ее. Может быть, она за кого-то заступилась? Это ей свойственно. А может, она тебе в чем-то отказала? Например, в близости.

Стефано остановился, массируя ладонь. Хотелось бы врезать по отвратительному лицу Николо Травило. Но он выжидал момент.

Красные испуганные глаза пленника уставились на герцога в надежде.

Конечно, взгляд врал. Стефано не сомневался в этом. Николо Травило пытался принудить Диану лечь с ним в постель.

– Несложно догадаться. – Он резко вынул меч из ножен и быстро воткнул его в землю между ног пленника. Тот закричал, когда понял, что происходит. Но быстро понял, что герцог с ним играет. – Еще чуть-чуть, и ты мог бы остаться евнухом.

Травило попытался что-то сказать, но его подбородок дрожал, он готов был заплакать. Стефано даже нахмурился и навис над ним:

– Не слышу. Ты хочешь сказать о том, кто продал тебе миланскую герцогиню?

Слабо, но пленник кивнул, пристально смотря герцогу в глаза:

– Лоренцо Угрино. Он продал мне Дионисию.

Стефано тут же отпрянул, услышав имя, которое часто повторял про себя в Венеции. Диана назвала себя Дионисией, скрыв настоящее имя и статус. Она молчала, потому что боялась.

А Лоренцо Угрино – слишком знакомое имя. Стефано показалось, что он его слышал, но никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах.

– Где его найти?

Николо Травило молчал. Просто смотрел на слегка ошарашенного герцога и молчал, надеясь, что его отпустят.

– Где его найти? – рявкнул Стефано, понимая, что пленник расслабился и не отвечает.