– Как такое могло произойти? – рискнул спросить Йон, и Анхель наконец остановился.

– Съезди в «Обсидиан», возьми из сейфа все деньги, – начал давать указания он, не отвечая на вопрос, – разберись с полицией. Я не хочу, чтобы они участвовали в этом деле. Подкупи врачей, медсестер… Ты знаешь, что делать. С Иво я разберусь сам! Без полиции!

Йон кивнул и направился к выходу, оставив плачущую Йовану и потерянного Анхеля. Слава богу, ненадолго: в больницу уже вбегала вся родня во главе с Михеем. Йон обязан был им позвонить: дело серьезное, Софии и Анхелю нужна поддержка. Вот теперь он мог оставить их и уйти.

– София! Что с ней? – К Анхелю кинулся Милош, но тому ни с кем не хотелось говорить. Он остановил его рукой, давая понять, чтобы не подходил близко. В таком состоянии Анхеля не видела даже Роза, она схватила Милоша и потянула к дивану. Усадила бабушку, которая схватилась за сердце и ахнула.

– Врача? – быстро среагировал Анхель.

Он еще помнил, как ее прихватил сердечный приступ после смерти Ясмин, но бабушка закрыла глаза и положила руку на сердце, по ее щекам потекли слезы:

– Я же просила… беречь… живот.

Анхель вдруг вспомнил тот момент, когда София впервые переступила порог дома Бахти, а бабушка встретила ее этими словами. Тогда никто не придал им значения, они были непонятными, неясными, загадочными. Анхель стоял ошарашенный… Она все знала! Бабушка прекрасно знала, кто такая София и кем она будет для них. Она точно предсказала далекое будущее и теперь наверняка видит все, что ожидает их дальше, но Анхелю не хотелось ничего знать… Он впервые испугался этого будущего. Он испугался даже того момента, когда выйдет врач и скажет правду. Ему впервые стало по-настоящему страшно.

Анхель сжал челюсти, закрыл глаза и рукой оперся о стену. Ожидание было мучительным. Он так и стоял один, никого не подпуская к себе. Ждал врачебного вердикта, чтобы либо вдохнуть глоток воздуха, либо уже никогда не дышать.

Это ожидание для всех стало бесконечным. Йована обнимала бабушку Гюли, не стесняясь слез. Прибежал Деян, который находился недалеко от больницы. Он пришел за Йованой, но она даже не взглянула в его сторону, так и сидела, прижавшись к бабушке. К Анхелю его не пустил Михей. Деяну пришлось уйти, чтобы не быть лишним.

Милош положил голову на ноги Розы, а она гладила его по волосам и тихо пела на цыганском. Странно было видеть столько цыган в одном месте, но еще необычней было то, что среди них были сербы, которые наравне с ними ждали окончания операции беременной сербской девушки.

Через несколько часов дверь операционной открылась и из нее вышли уставшие врачи. Анхель бросился к ним, остальные поднялись со своих мест. Все замерли в ожидании вердикта.

Доктор Павич стянул маску с лица и тихо произнес:

– Мне очень жаль…

Йована закрыла лицо руками, мотая головой и не веря в то, что услышала.

– Нет! – крикнул Милош и попытался пройти внутрь операционной, но его остановили.

Анхель смиренно стоял, понимая, что следующие слова доктора могут его убить. Он еще никогда так не боялся правды, как сейчас. Будто все нервы оголили и воткнули иголки. Какая адская пытка!

Прошли секунды, а казалось, что годы. Врач продолжил:

– Состояние Софии тяжелое. Так как пуля задела внутренние органы, пришлось провести две сложные операции. Мы сделали кесарево сечение и извлекли ребенка… Это девочка… К сожалению, она умерла еще в утробе от огнестрельного ранения. Пуля попала прямо в ребенка.

Анхеля будто оглушили, он уже ничего не слышал: ни как вскрикнула Йована, ни как что-то сказал Милош. Он не замечал никого и, кажется, лишился каких-либо чувств. Его дочь умерла! Жизнь жены на волоске от гибели…

Кто-то дернул его за руку, кто-то прижался к нему, обнял… Анхель не ощущал никаких прикосновений, не испытывал никаких эмоций. Кроме одной! Жажды мести! Она накатила на него волной, подобно цунами, наполнила его тело, насытила энергией и заставила соображать.

Он пришел в себя, когда врач закончил свою речь:

– Первые часы покажут, как организм Софии отреагировал на все вмешательства, которые ей пришлось пережить. Сейчас она в отделении интенсивной терапии под наблюдением лучших специалистов. Она должна поправиться – мы делаем все возможное. Мне очень жаль. – Доктор Павич посмотрел на Анхеля: – Примите мои соболезнования по поводу смерти дочери. К сожалению, здесь мы были бессильны.

Анхель несколько раз кивнул и на ватных ногах направился к выходу. Молча. Не сказав ни слова. Оставил врачей, всех родных и, несмотря на попытки Розы его остановить, вышел из отделения. Сестру перехватил Михей, прижал к себе, и она разревелась у него на груди. Бабушка Гюли даже не вставала, она смотрела в одну точку, а потом закрыла лицо руками.