Девушка лежала на кровати с кованым изголовьем. Одна рука ее оказалась обездвижена. Свободную руку она положила на живот и выдохнула, закрыв глаза. Она волновалась за ребенка, сердце сжималось, а на глазах выступили слезы и теплыми дорожками полились по щекам, с губ сорвался стон, и София застыла. Нельзя шуметь! Она попыталась взять себя в руки и разведать обстановку.

Левая рука была пристегнута к железным прутьям кровати наручниками. Это плохо, шансов на спасение нет. Если только Иво сам не отопрет замок и не отпустит ее. Она в плену! В плену у психически нездорового человека. Надо было кричать во весь голос, когда она его увидела.

Снова выступили слезы, и девушка разрыдалась. Ничего не могла с собой поделать, эмоции захлестнули ее. Что теперь будет? Что хочет Иво? Если логически подумать и сопоставить факты, то ему нужен Анхель. Он будет мстить ему! Тот не задумываясь пойдет под пули ради спасения жены и ребенка.

Что бы София ни думала, все было плохо! Любое действие Иво приводило к трагедии. Она уже не могла сдерживаться, рыдания вырывались из нее. Чтобы стало легче, София легла на бок, положив руку на живот и поджав под себя ноги. Нет, надо прекращать рыдать и начать думать!

Сейчас ее ищет Йована, наверняка позвонит Анхелю. Тот начнет волноваться, и на сцену выйдет красавчик Иво! Какой он уродливый… Теперь его внешность под стать его мерзкой душе!

София с трудом, но начала успокаиваться. Глубокий вдох через нос – выдох через рот. Обычная гимнастика для релаксации помогла, в голове прояснилось. Когда ребенок пошевелился, девушка улыбнулась сквозь слезы.

Минуты спокойствия длились недолго. В комнату зашел Иво. Вальяжно прошел к кровати и сел на край. София пыталась отодвинуться от него подальше.

– София, – уже спокойно произнес он, – любимая София… Что он с тобой сделал? – Иво с такой злобой посмотрел на ее большой живот, что у девушки перехватило дыхание.

– Я замужем, Иво, – начала София. Сейчас бы заговорить его, как цыганка, но для этого нужен талант, которым она, сербка, не обладала. Она хотя бы попробует: – Я беременна. Ребенок скоро должен родиться. Прошу тебя, отпусти, мне надо в больницу. – София не выдержала и разревелась.

Ей было страшно. Наверняка малышке сейчас тоже очень страшно, она свернулась клубочком и боится чужого голоса.

– Это должен был быть наш ребенок, София, – лицо Иво скривила страдальческая усмешка, – ты предала меня. Разбила мне сердце. Воткнула нож в спину. Десять лет, что мы провели вместе, не должны были пройти бесследно. У тебя должны были остаться хоть какие-то чувства.

Что случилось с ней? Раньше бы она защищалась, сопротивлялась, ругалась и кричала, а сейчас ее словно подменили: она плачет, закрывая глаза и прижимая ладонь к животу. В голове одна мысль – лишь бы с ее ребенком все было хорошо! Она выполнит самую безумную просьбу Иво, только пусть он не причинит вреда малышке.

– Что ты хочешь? – София подняла заплаканные глаза, встречаясь с Иво взглядом. Это был уже другой человек, ожесточенный, обезумевший!

– Мести, – произнес он, и последняя надежда рухнула. – И хочу извинений от Ромаля Бахти.

София застыла. Даже сложно было представить, что он сделает Анхелю. Унизит и растопчет, а потом убьет.

– Оставь его, – прошептала она, – ты ничего не добьешься. Все, что ты заслуживаешь – это мучительной смерти.

Тут же раздался звонкий хлопок – Иво ударил Софию по щеке. Ее голова запрокинулась, и из губы потекла кровь.

– Господи, София, – голос Иво задрожал, он сел на колени возле кровати и коснулся ее лица, пытаясь убрать упавшие на него пряди волос, – прости меня. Я не хотел! Зачем ты мне это сказала?

Она закрыла глаза, чтобы не видеть лица Иво. Заткнула бы уши, чтобы не слышать его голоса. Софии уже не было страшно, в ней начал закипать гнев:

– Я бы могла повторить это сотни раз.

– Не говори так, – Иво уткнулся в ее волосы и заплакал, – прости, прости… Ты простишь меня?

– Принеси мне воды. – Она мечтала, чтобы он держался от нее подальше. Сейчас страшно было не за свою жизнь, а за жизнь ребенка. От этого психически нездорового типа можно ожидать чего угодно. То, что с психикой у Иво большие проблемы, София поняла еще в аллее. Она видела его взгляд. Как вообще получилось, что он где-то отсиживался столько времени?

Иво встал и вышел из комнатушки, а София дернула привязанной рукой – та стала затекать. Это отвратительное чувство онемения, а следом – адской боли. Приходилось сжимать и разжимать кулак; упражнение мало помогало, потому что паника делала ее движения быстрыми и резкими, рука устала и заболела сильнее. София застонала и затихла.

В комнату вернулся Иво со стаканом воды, сел на край кровати и протянул ей. Трясущейся рукой София взяла стакан, но, пока несла к губам, пролила часть на себя. София дрожала от страха и волнения, от безысходности и шока.

Быстро выпив воду, она отдала стакан обратно.

– Какая ты красивая, – прошептал Иво и снова коснулся пряди ее волос, – ни капли не изменилась. Если не считать… – он перевел взгляд на ее живот и нахмурился. – Но ты же не будешь такой вечно.