– Я ничего не обещал, – уверенно произнес тот прямо над ее ухом. – Я услышал извинения, но подумаю, стоит ли их принять! Ты лишил меня любимой, моей дорогой Софии, – он крепче прижал ее к своей груди, – сделал ее своей женой, пользовался ее телом и даже сделал ей ребенка! Это самое омерзительное, что может быть в жизни! Когда твоя любимая беременна от другого мужчины! Я бы убил этого цыгана! Слышишь, София! Я бы пристрелил его, как паршивого пса, зарыл бы его труп в этом лесу, а тебя бы забрал к себе! Но это было бы слишком просто…

Анхель с радостью бы принял эту пулю, но замер, начиная понимать, к чему этот ублюдок клонит…

– Она никогда не родит тебе ребенка!

Внезапно Иво направил пистолет на живот Софии и нажал на курок!

Прогремел выстрел.

Ошарашенный Анхель встретился с глазами Софии, во взгляде которой читались ужас и страх. Потом, когда до нее стало доходить, что случилось, на смену страху пришло сожаление, и еще через секунду ее взгляд, застыв на муже, стал безжизненным и потух…

Эта секунда длилась долго, словно в замедленной съемке, но в итоге обрывалась жизнью самого важного человека в мире. Застывший взгляд Софии, смотрящий прямо на Анхеля, говорил о том, что она просит прощения. Закрыв глаза, София обмякла в руках Иво. Тот отскочил от нее и уложил на траву, наконец осознав, что наделал:

– София!

Анхель кинулся к ней, и эти несколько метров оказались самыми длинными в его жизни. Его руки коснулись ее лица, убирая с него волосы. Анхель беглым взглядом прошелся по телу Софии и остановился на животе: кровавое пятно на глазах увеличивалось, окрашивая светлую ткань платья в красный.

Его ладонь тут же легла на место раны, закрывая ее, пытаясь ощутить движения ребенка. Их не было…

– Живите! – закричал он и стиснул зубы, желая найти свой пистолет и выстрелить в Иво, но нельзя было терять ни секунды. Надо срочно ехать в больницу!

– София не достанется никому, – произнес Иво и попятился назад, а потом кинулся в глубь леса.

Анхелю было не до него. Перед глазами стояла картина, как на его глазах убили Ясмин. Как она смотрела на него в последний раз…

– Не-е-ет! – зарычал он, убрал руку с живота и поднял Софию. – Не вздумай умирать! Слышишь!

Он нес ее через поле, иногда запинаясь о кочки, но удерживал равновесие и шел дальше. София не шевелилась, пуля вошла прямо в живот, в малыша… И Анхель боялся потерять их обоих.

Он действовал на автомате: не помнил дорогу и что говорил, зато все чувствовал – мир словно перестал существовать, разлетелся на куски после оглушительного выстрела.

Машина оказалась не так далеко. Или он потерял счет времени? Усадив Софию на переднее сиденье, кинулся за руль. Пока гнал на всей скорости, не смотрел в сторону жены – боялся увидеть то, что не хотелось бы видеть никогда в жизни – ее смерть.

– Не умирайте, – шептали его губы. Он тысячу раз произнес эту фразу как молитву.

Впервые в жизни у Анхеля дрожали руки, но, видимо, какая-то высшая сила помогала управлять машиной. Он обернулся, и его пальцы коснулись руки Софии. Наконец Анхель посмотрел на нее, и его дыхание оборвалось: ее рука была мертвецки холодной, на животе растеклось большое кровавое пятно; губы бледные, глаза закрытые, голова отведена в сторону. Ей, наверно, неудобно было так сидеть, но Анхель пообещал, что это ненадолго. Они скоро приедут.

Телефон разрывался, не было времени взглянуть на дисплей, но Анхель нажал на входящий.

– Где ты? – раздался взволнованный голос Йованы. – Даже Йон уже приехал. Ты нашел Софию?

– Мы едем в больницу, – хрипло произнес он, – она ранена… Куда мне ехать? В какую больницу?

Йована потеряла дар речи, и трубку перехватил Йон. Пришлось ему повторить то же самое. Анхель услышал, как на заднем фоне закричала Йована. Так бы кричал и он сам, если бы имел на это право. Его обязанность сейчас собрать все силы и начать здраво мыслить.

– В какую больницу мне ехать? – рявкнул он в трубку.

– В Центральную клиническую, – дрожащим голосом ответила Йована, сдерживая рыдания, и добавила уже уверенней: – Она самая лучшая. Я сейчас позвоню доктору Павичу, он приедет… Господи…

Анхель уронил телефон: надо сосредоточиться на дороге, чтобы проскакивать на зеленый, минуя пробки, которые сейчас были некстати. Он мчался в главную больницу города, чтобы успеть… Он посмотрел на Софию, но изменений не наблюдалось: она по-прежнему была бледна, с окровавленным животом. Анхель положил свою ладонь на ее живот в надежде, что малыш толкнет ее. Ребенок всегда так делал, но в этот раз толчков не было…

Как только Анхель доехал до больницы, ему навстречу показались медики с каталкой. Йована позвонила и предупредила их. Они с Йоном тоже были здесь. Девушка вскрикнула, когда Анхель вынес Софию из машины и стал укладывать на каталку.

Все вместе они кинулись за бригадой врачей, Анхель взял руку жены в свою, но ее пальцы по-прежнему были холодны, она не отвечала на его прикосновение.

– Ждите, – сказала медсестра, останавливая его и запрещая идти дальше, и скрылась в операционной.

Все словно в тумане. Анхель с трудом верил в то, что произошло. Он нервно ходил из угла в угол, тяжело дыша, проводя рукой по волосам, не смотря ни на кого. Он даже не увидел доктора Павича, который залетел в операционную, хотя штат врачей в этой больнице позволял обойтись без него. Но сейчас необходимо было собрать всех лучших врачей города.