– Что ты такое говоришь? – занервничал Деян, оглядываясь по сторонам, он явно не ожидал такого. – Гости уже получили приглашения, мы полностью готовы к торжеству. Я даже ресторан нашел. Пусть не идеальный, но за несколько дней сложно что-то найти.

– Деян, прошу тебя, – Йована сложила руки в молитвенном жесте, – свадьбу надо перенести. У моей подруги горе. У нас у всех горе! Но, видимо, до тебя это не доходит, – выпалила она и отошла к окну.

Сложив руки на груди, она смотрела в окно, хотя ничего за ним не видела. Йована злилась: как можно быть таким бесчувственным эгоистом? Неужели гости и бронь ресторана гораздо важнее Софии?

– Хорошо, – послышался голос за спиной, – возможно, ты права. Давай перенесем торжество, но распишемся в назначенный срок. Без гостей, только мы вдвоем.

Девушка резко обернулась, но ее взгляд был направлен мимо жениха – в отделение зашел Анхель. Его нервозность и растерянность тут же передались всем остальным. Анхеля все потеряли, но теперь он здесь. Как теперь поступит с просьбой Софии? И бабушка Гюли уже приехала.

Йована, забыв про разговор с женихом, направилась к семье Бахти, но Деян перехватил ее:

– Прекрати лезть в их дела. Они сами со всем разберутся. – Он отпустил ее руку, и девушка перевела на него непонимающий взгляд, а он продолжил: – Лучше ответь на мой вопрос.

– Я не думаю, что мой отец будет в восторге от того, что я выйду замуж без гостей. По крайней мере, я купила платье…

– Как только София окрепнет, мы отпразднуем свадьбу. Ты согласна?

Йована ощутила себя в ловушке, не зная, что ответить. Вроде эта роспись ничего не значила, но то же время меняла многое. Она посмотрела на Йона: тот стоял со всеми, они что-то обсуждали. Без нее! А она стояла напротив будущего мужа и должна была решить свою судьбу, но она же ее вроде уже решила.

– Я согласна, – бросила она Деяну и направилась к цыганам. Надо было поймать Анхеля и сказать ему о просьбе Софии. Но, подойдя ближе, услышала его разговор с бабушкой Гюли.

– Если София хочет с тобой поговорить, значит, она нуждается именно в твоих словах, – Анхель обращался к бабушке. Та мотнула головой и указала на дверь, ведущую в палату Софии.

– Сейчас пойдешь ты, – твердо произнесла она, – и скажешь ей все, что еще не сказал, а потом уже я поговорю с ней сама.

Анхель удивленно посмотрел на бабушку. Откуда она узнала? Он не говорил ей про бесплодие, а после ее слов стало страшно снова поднимать больную тему, это могло ранить жену еще сильнее.

Никто ничего не спрашивал, все стояли и молча смотрели на Анхеля. У этих людей не было привычки перебивать старших. Йована уже открыла рот, чтобы спросить, но, осознав, что вмешивается, все же решила промолчать и послушать.

– Я… Я не могу, – несмело произнес Анхель. Он был настолько измотан, что сил на еще один откровенный разговор не было.

– Можешь, – кивнула бабушка, – только ты и можешь. Вы это переживете вместе. Первая новость на нее подействовала словно анестезия. Вторая воспримется легче. Сейчас самое время.

Анхель закрыл глаза, прежде чем открыть дверь и зайти внутрь. Он будто собирался с мыслями. Сжал плотно челюсти, а пальцы – в кулаки. Его тело напряглось, словно кто-то взвалил на него непосильную ношу. Он должен мыслить ясно, держаться так, чтобы не показаться перед ней слабым, а делиться только силой.

Анхель открыл глаза и решительно зашел внутрь.

При виде мужа София оживилась, взглядом проводила до стула. Анхель сел рядом, но, когда он взял руку Софии в свою и поднес к губам, слезы снова появились в ее глазах. А ведь она старалась не плакать при Йоване! Но, смотря на Анхеля, она мысленно представляла их дочь. Он всегда будет напоминать ей об их ребенке, а София всегда будет корить себя за эту смерть. Это по ее вине умерла их девочка. Из-за ее доверчивости, глупости, наивности.

– Это я виновата, – прошептала София, – только я.

– Нет. Виновата не ты, не смей брать вину на себя. Ты добрая и честная девушка, немного наивная. Неужели, если бы ты знала, чем все закончится, пустила бы Иво в свою машину? Поверила бы ему?

София мотнула головой и потупила взгляд. Одна секунда стоила жизни многим людям и их ребенку. Судьба испытывает ее на прочность? Хочет свести с ума?

– София, – прошептал Анхель, ловя ее потерянный взгляд. Ему нужно собраться: он должен быть опорой жене, чтобы пережить все горе вместе, обнять ее и утешить. – Я встретил врача, он сказал, что ты ничего не ела. Так нельзя, тебе надо восстанавливаться, чтобы быстрее вернуться домой. Ты меня слышишь?

Аппетита не было и еще долго не будет. Единственное, что она могла делать, – это смотреть в одну точку. Ее рука покоилась на животе, который уже начал приходить в добеременную форму, только боль и повязки говорили о том, что там была жизнь.

София вспоминала время, когда она потеряла родителей и Милоша. Какая была боль! Казалось, что хуже быть не может и с этой болью невозможно жить. Но она смогла! Встала на ноги, начала новую жизнь… А смерть все никак не отпускала…