– Я как будто проклята, – прошептала девушка. – Все, кого я люблю, меня оставляют.

– Это не так, – Анхель накрыл ее ладонь второй рукой, – у тебя есть я, брат и наша семья.

Она перевела на него взгляд, в котором блеснул огонек, похожий на желание снова стать сильной.

– Я люблю тебя, – прошептала она, – одного и на всю жизнь.

– Мэ тут камам^[6], – улыбнулся Анхель. – Навсегда – запомни это! Ничто и никто не вправе изменить это чувство.

София слегка улыбнулась в ответ. До этой минуты ей казалось, что, кроме горя, она ничего более не испытает, но она ошиблась.

– У нас будет большая семья, – ее голос звучал уже бодрее. – Никто не заменит нам нашу девочку, но мы же не останемся вдвоем, верно?

Этот разговор вел к неизбежному. Сейчас он скажет ей правду и разобьет сердце. Он лишит ее последней надежды, которая заставляет Софию жить и мечтать о будущем.

Она ждала от него обнадеживающих слов, улыбки. Он мог бы поделиться с ней своими мечтами… Руки Анхеля покоились на ее ладонях, он молчал, только крепче сжав ее пальцы. Это получилось непроизвольно, но София это заметила и напряглась.

Его взгляд стал серьезным, брови нахмурились. Заметив волнение Софии, Анхель коснулся губами ее рук.

– Ты для меня самый важный человек в мире. Ты, и только ты. Я хочу, чтобы ты это знала. Неважно, будем мы вдвоем всю жизнь или нас будет больше, главное, чтобы ты была рядом…

– Анхель, к чему ты клонишь? – заволновалась София. – Чего еще я не знаю?

Его бросило в пот, а потом будто окатило холодной водой. Он вспомнил слова бабушки, которая просила сказать правду сейчас. Именно ее слова заставляли Анхеля держать руки Софии в своих и подбирать верные слова.

– Ничего страшного, – натянуто улыбнулся он, – обычные последствия…

– Какие? – вскрикнула она.

– Во время операции пришлось удалить правый яичник, он был задет пулей, – выпалил на одном дыхании Анхель.

София уставилась на него не дыша, пытаясь проанализировать услышанное. Это тот яичник, который был проблемный, с кистами? Его удалили? Тогда почему Анхель эту новость преподносит так, словно она похоронная? Пытается ее утешить, придать сил, говорит о вечной любви?

Через несколько мгновений сознание Софии начало проясняться. В день приема доктор Павич сказал о левом яичнике. Это он был в кистах и не функционировал. Его хотели удалить… Они удалили не тот?

София зажмурилась и схватилась за голову. Нет! Они удалили тот! Потому что Иво выпустил пулю в правую сторону живота. Она лишилась правого яичника! Здорового!

– А как же левый?

– София, – Анхель прижал ее к себе, – это не имеет значения, есть только я и ты. Нам больше никто не нужен…

– Что с левым? – Она уже знала ответ, и слезы застилали ей глаза. – Его тоже нет?

– Он есть, но… Доктор Павич сказал, что кист стало больше, он не выделяет яйцеклетки. На матке большой рубец… У тебя не может быть детей. – Он произнес это, будто прочитал смертный приговор, и опустил голову, желая стиснуть челюсти и кричать. – Но мы есть друг у друга. – Анхель нашел в себе силы посмотреть на жену. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Слезы не скатывались, а стояли в глазах. – София, у меня есть ты, а у тебя есть я. Мы проживем эту жизнь вдвоем.

Она медленно перевела на него взгляд, полный безысходности, и зажала рот руками. Так сильно хотелось кричать, но она не могла произнести ни слова. Что за семья без детей? Это не семья!

– Нет, – прошептала она, и слезы покатились из глаз. Кричать не было сил. – За что, Анхель? За что нам такое?

Ответа не нашлось. Анхель прижал Софию к себе и поцеловал в голову. Только они остались друг у друга. Они никогда не услышат детский смех, никогда не улыбнутся, увидев первую улыбку их ребенка. Никогда не снимут на камеру первые шаги. Сейчас Анхель многое бы отдал, чтобы присутствовать на родах своего ребенка. Он готов был хоть сам принять эти роды – лишь бы его жена была счастлива.

– Бабушка пришла, – прошептал Анхель, – ты хотела ее видеть. Она тоже хочет с тобой поговорить. Но прежде, чем она сюда войдет, я хочу, чтобы ты знала: мы научимся жить друг для друга без всяких ложных надежд. Мы привыкнем жить так, как распорядилась судьба. Мы будем сильнее всех.

В какой-то момент София поняла, что не чувствует никаких эмоций. Множество плохих новостей и потерь за последнее время эмоционально ее истощили. Анхель еще что-то говорил, пытался подбодрить, а она сидела, уставившись в пустую стену. Внутри ничего не было. Только пустота, которая заполняла все пространство ее души.

Когда муж ушел, она ощутила одиночество. Никто не мог поддержать ее в такой момент лучше, чем Анхель. На это была причина: он так же, как и она, лишился самого важного. Вот только переносил все более стойко. Но так ли это? Возможно, перед ней он старался быть сильным, а за дверью его нервы сдавали.