– Прекратите! – выкрикнул Йон, выбегая из машины, и в его сторону охранники направили пистолеты. – Оставлять без жилья женщин и детей – разве это мужской поступок?!

– А какой мужской? Взрывать лабораторию, отстреливать пальцы моему сыну и убивать его? Даже если это сделала женщина, София одна из вас. Она вышла замуж за цыганского ублюдка, значит, стала цыганкой. Ход ее, следующий – мой. – Александр развел руками, оглядываясь на горящие дома.

«Бубамара» полыхала в огне. Лазар убил Ясмин и сейчас уничтожал то, что от нее осталось. Как хорошо, что Милоша нет здесь. То, что вся родня Анхеля переехала в Нови-Пазар, еще раз говорит о том, что цыган жив. Если бы София была одна, она бы примчалась сюда, но она отослала брата к Златану, а сама не вернулась. Все это было явно придумано Анхелем, но возникли непредвиденные обстоятельства.

– Ты сжег достаточно домов, теперь мы придем жить в город, – заявил Йон. – Ты этого добиваешься?

– Я добиваюсь, чтобы духу вашего здесь не было. И если я дал право на жизнь женщинам и вашим ублюдкам, то мужчин щадить не стану. – Александр достал пистолет и направил на цыгана: – Ты будешь первым!

Прогремел выстрел, руку Александра повело в сторону, и он взвыл! Охрана замешкалась, ничего не понимая и таращась на своего раненого босса. Йон успел залезть в машину. Тут же пули посыпались на джип, но Йон быстро надавил на газ, и машина резво проехала дальше в сторону кладбища и леса.

Михей убрал пистолет и закрыл глаза.

– Ну ты даешь! Ты подстрелил Александра! – засмеялся Йон. – Может, вернемся и ты его пристрелишь окончательно?

– Поехали уже отсюда, – тихо произнес Михей, – раненый зверь хуже стаи волков. Это чудо, что мы еще живы, но, видимо, он специально не убил нас, чтобы мы передали весть Анхелю. Возможно, Лазар думает, что мы держим с ним связь.

Что бы он ни думал, это уже не спасет поселок. Прогремело два мощных взрыва – джип остановился. Грохот болью отозвался в сердце Йона.

– Мы кочевой народ, – Михей обернулся, но, кроме столба дыма, ничего не было видно, – мы всегда найдем себе жилье. Такое нас делает только сильнее.

Он был прав – нельзя оглядываться. Йон нажал педаль газа, и машина снова тронулась с места.

– Надеюсь, он хоть кладбище не тронет.

– Если тронет, то будет проклят, – успокоил Михей.

Невозможно было противостоять всему, что творил Лазар в поселке. Все остались живы, и лишь это радовало. Но прежней жизни ни у кого уже не будет.

Цыгане приехали в поселок на следующий день, наблюдая, как пожарные тушат догорающие угли. Йон с трудом узнал то самое место, которое когда-то было самым веселым и счастливым. Здесь прошли его лучшие годы, а воспоминания теперь прятались в руинах черных углей.

На месте дома Анхеля уцелело лишь дерево, которое росло за домом. Все остальное Александр разрушил с особой жестокостью – на месте дома зияла воронка.

Они теперь не посидят на скамейке, не расставят столы, накрыв их белоснежной скатертью, не будет слышна музыка, и никто никогда здесь не увидит танцев. Все умерло.

– Я думаю, что не стоит говорить об этом бабушке Гюли, – вытер глаза Нико. Пахло горелым так, что глаза слезились. А может, это от эмоций.

– Весь день по новостям только и говорили о пожаре в цыганской деревне. Если кто-то из Нови-Пазара их увидит, то и бабушка узнает. – Михей нагнулся, чтобы подобрать цветную заколку, которая принадлежала не то Ясмин, не то Розе – а может, и Софии, и засунул ее в карман. Это единственное, что уцелело.

Друзья обернулись к месту, на котором когда-то стоял дом Милоша. Память рисовала забор и зеленую траву. Сейчас же здесь ничего не было.

Над поселком зависло густое облако гари, частично скрывая разрушения. Жизнь окончательно покинула это место.

– Возможно, пришло время уезжать? – спросил Нико у Йона, который все еще не обронил ни слова. – Здесь нас уже ничего не держит. Компьютеры могут работать в любой части страны и так же приносить доход. А казино… Оно станет следующим. «Цеппелин» даже открыть не успели.

– Но он стал прибежищем для наших семей, – напомнил Михей.

Как бы сложно ни было Йону, в эту минуту он должен был высказаться. Все ждали его слов, а он ничего не мог из себя выдавить – в горле стоял ком. Он будто похоронил тонну воспоминаний под грудой сгоревших обломков. Каждый волен решать свою судьбу сам, но он понимал, что его слово для многих станет решающим.

– Я остаюсь, – наконец заговорил он твердым голосом. – У меня есть Йована и «Обсидиан». Если вы покинете Нови-Сад, я не стану держать на вас обиду. У вас здесь не осталось ничего.

Национальный парк Тара, Сербия

София легла на плечо Анхелю и слегка улыбнулась, чувствуя гармонию и покой.

За несколько дней они полностью убрались в доме и привели в порядок территорию вокруг. И хоть Анхель ничего не давал ей делать, она все равно взяла на себя часть самой легкой работы.