Рождество прошло в клубе, но праздничного настроения не было. В общем-то, как обычно. Каждый год одно и то же: враги, враги, враги. Только сейчас Рождество вызывало еще больше отвращения, потому что станет точкой невозврата. Но приходилось улыбаться перед камерами и даже показать свое слабое место: он обнял и поцеловал Диану после того, как вывеска с названием клуба открылась их взору.

Она была счастлива и расплакалась. Он впервые встретил девушку, которая выплескивает эмоции через слезы. Диана уникальна. Она особенная. А еще она своими слезами парализует его сознание, и на несколько секунд Стефано Висконти становится уязвим. Хотя сама Диана и есть его уязвимое место.

Неделя в Бергамо стала тем самым райским временем в райском месте. Он выбрал Италию, теша себя надеждой, что Диана больше не вернется в Окснард. Была мысль ее оставить. Бросить именно там. Возможно, позвонить матери, попросить позаботиться о ней. Но вспоминались слова Грифа, что расстояние роли не играет, он найдет ее в любом уголке мира, и в Италии, безусловно, тоже.

Джон Гриффин дал знак, что разгадал планы Стефано: он потопил судно с оружием на борту и весь экипаж. Объяснением этого поступка были слова: «Время пришло!»

А потом слезы Дианы… Ее мольбы, она хотела вернуться в Окснард, а Стефано уже знал, что это конец.

Его последние слова, перед тем как он поднялся на борт самолета, который летел в Нью-Йорк, были последними и в союзе «Стефано и Диана»:

— Я люблю тебя, что бы ни случилось, помни это.

Он хотел, чтобы она это запомнила. И, произнося их, он как будто просил заранее прощения за все, что ей предстоит пережить.

В Нью-Йорке его встретили дождь и агент по делу о затопленном судне, который с ходу начал причитать, что товар лежит на дне, люди погибли, выживших нет. А на месте трагедии работают спасатели.

— Как вариант, можно утопить и их, — зло улыбнулся агент.

— Отличная идея, только на их место придут люди из ФБР.

Гриф поставил подножку и уже второй раз выходил победителем. Потерю товара Стефано переживал не впервые, но сейчас он был неспокоен и за свою жизнь.

Набежали люди из ФБР с каверзными вопросами и своими догадками. Пришлось вложить кучу денег, чтобы скрыть груз на дне.

Надо было возвращаться домой человеком, который вышел сухим из воды, пусть без груза и людей, но хотя бы свободным. Но увы, Стефано возвращался другим. Ему было плевать на груз и жизни людей, он переживал лишь за одного человека.

— Последнее, — тихо произнес Стефано в трубку, находясь у трапа самолета, который сейчас направится в Окснард. — через два часа он должен находиться в здании, ключи от которого я тебе оставил.

Он звонил Джейкобсу и говорил о Мэте.

А дальше как во сне. Непонимающий невинный взгляд голубых глаз, шепот в оправдание…

Ее голос. Эти глаза, которые смотрят на него в надежде на то, что сейчас все выяснится.

И эта ложь! Каждое слово, каждое действие — игра, которая тяжело ему давалась. Но ради ее жизни Стефано готов был на все, а убийство Мэта — это жертва, нежеланная, но неизбежная. Самое страшное, что он убивал себя в ее глазах, а в ней — все эмоции и чувства. Ее взгляд тускнел и становился безжизненным.

Его поступки шокировали, но никто не знал, что Стефано Висконти связан по рукам и ногам. И никто не знал, как больно убивать того, кого ты любишь. А еще больнее быть со всем этим один на один.

После того как Стефано оставил Диану на свалке, он пришел домой, налил полный стакан виски и осушил его залпом. Но алкоголь лишь усилил боль. Стакан полетел в зеркало, разбивая его вдребезги, как разбилась жизнь Дианы.

Но, оказывается, это было лишь начало мучений. Вскоре Висконти узнал, что станет отцом.

— Мать твою! — выругался он, глядя на Харта. Тот приехал лично в «Morte Nera», чтобы доложить о новости и о том, что беременности Дианы ничто не угрожает.

Беременность! Еще одно слабое место, но о нем не знает Гриф. Ребенок двух ненавистных ему людей может стать отличной мишенью. Надо было рвать все нити и здесь тоже. Дать понять, что он не имеет отношения к беременности, ведь он же пустил слух про измену Дианы с Мэтом. А теперь ребенок… Как удачно! Надо заставить в это поверить и ее тоже.

Господи, ребенок! Его кровь и плоть! Ребенок, которому не посчастливилось родиться в полной семье. Но сейчас важно, чтобы он вообще родился и вырос.

— Контролируй все и держи меня в курсе, — приказал он Харту. Тот кивнул и протянул снимок УЗИ:

— Хорошо, но пока ничем не порадую. Диана шокирована, и, кажется, она тебя ненавидит.

— Я тоже себя ненавижу, — кивнул Стефано, разглядывая черно-белый снимок и явно ничего не понимая. Но это неважно, он держит первую фотографию своего сына или дочери. И черт, кажется, до него начало доходить — он станет отцом. Странные чувства заставили его сесть и разобраться в них, разложить по полочкам и отделить одно от другого: было ощущение гордости вперемешку с чувством радости, но в то же время и злости. Как она умудрилась забеременеть? Но тут же разозлился на себя, кажется, Харт сказал, что срок уже приличный. Она начала принимать таблетки будучи беременной.