— Не эта, — его тон спокоен, что резко контрастирует с резкостью выражения его лица.

Парень высокий, может быть, почти такой же высокий, как Найт, минус дюйм или два, и я не могу не наслаждаться тем, как его черная рубашка натягивается на бицепсах. У меня возникает желание лизнуть там набухшую венку, но убийственный взгляд, который он бросает на меня, заставляет меня думать, что ему бы это не понравилось.

Но то, как его язык скользит по губе, заставляет меня усомниться во всей моей жизни. Или, может быть, я все еще возбуждена после наркотика и не могу мыслить здраво.

— Почему бы и нет? Она пахнет так… сладко. По-другому, — она снова тянется ко мне. — Почти как будто я уже чувствую ее вкус. И толчок…

Окей. Она ненормальная.

И что там насчет добавки?

— Не. Она. — Слова Крида произнесены низким голосом, даже со смертельной угрозой.

Алекс не давит. Она хватает Бена за руку и тащит его в толпу потных тел. Он поворачивается, показывая мне поднятый большой палец, прежде чем уйти. Пуф. Исчез и, скорее всего, собирается провести лучшую ночь в своей жизни.

Везучий ублюдок.

Прежде чем я успеваю повернуться, Крид оказывается в моем пространстве, поддерживая меня, пока мои пятки не упираются в край чего-то, что мешает мне идти дальше.

Его глаза завораживающего голубого цвета, как блики океана в штормовую ночь. Даже в его, жестких и прищуренных, в них есть что-то нежное. Что-то более глубокое, чем гнев, который он выражает, и хочет, чтобы я держалась подальше. Почти паническое отчаяние в ожидании… большего. Большего чего? Я не могу притворяться, что понимаю, но я хочу.

Очевидно, я тоже хочу прикоснуться к нему. Прежде чем я понимаю, что делаю, моя рука поднимается, пальцы касаются напряженных морщинок у его глаз. Когда моя кожа соприкасается с его, тепло касается кончиков моих пальцев. Линии углубляются, но он наклоняется ко мне сильнее. Недостаточно, чтобы это было заметно, но достаточно, чтобы он касался моей руки. Он так близко, что я могу чувствовать мышцы его бедер напротив моих и длину члена, в его джинсах напротив моего живота. Он твердый.

На мгновение он наклоняется навстречу моему прикосновению, его собственные руки устремляются вверх, чтобы обхватить мою талию, и резкое дыхание со свистом срывается с моих губ.

У него большая рука, сильная хватка.

Крид опускает голову, и я задаюсь вопросом, второй ли он человек за последние пять минут, который собирается поцеловать меня, и есть ли у меня какие-либо намерения остановить его, что я почти уверена, означает твердое «нет». В последнюю секунду его губы находят мое ухо.

— Осторожно, маленькая Лондон. Оборотни — самые ручные хищники на этой вечеринке. Не хотел бы, чтобы ты наткнулась на что-то гораздо… более темное.

— Что в этом плохого? — я подзадориваю его, мое дыхание обдувает его ключицу, когда он все еще наклоняется ко мне.

Я улыбаюсь, когда мышцы напрягаются. Есть что-то такое заманчивое во всех неприятностях, в которые ты можешь попасть, когда солнце сгорает дотла и все, что осталось, — плащ полуночи. Я сильнее прижимаюсь к нему.

— Могу я поиграть?

Клянусь, я слышу тихий стон из глубины его горла, и пальцы, сжимающие мое бедро, впиваются сильнее в мою кожу, но он отстраняется так же быстро, как и появляется, проходя мимо, не говоря ни слова.

Откидывая голову назад к стене, я делаю паузу, чтобы вздохнуть, не в силах отрицать боль, поселившуюся у меня между ног. Эта вечеринка — сплошное дразнение киски. Я трахну следующую тварь, которая столкнется со мной. Мне что-нибудь нужно. Или я иду в одну из этих комнат. Предпочтительно ту, где трахаются минимум тридцать минут.

Ладно, да, мне нужно найти себе тело на ночь. Будет справедливо, поскольку Бен явно наслаждается.

Выползая из угла, из которого я наконец выбралась, я спотыкаясь, бреду на кухню, расталкивая пьяные тела со своего пути. Если у меня будет хоть какой-то шанс пройти через это, мне что-нибудь понадобится. Если мне повезет урвать, больше того, что Джас дал нам ранее. Я замечаю маленькую мерзость на задней полке, и мои руки сжимаются вокруг бутылочки, когда я читаю надпись: Пыльца Фейри.

Ха. Должно быть это, мифическая тематическая вечеринка. Джастис должен был сказать мне, и я бы надела черные крылья, которые купила на Хэллоуин.

Поднося крошечную бутылочку к носу, я нюхаю ее, прежде чем окунуть мизинец внутрь и взболтать им содержимое. Вытаскивая его обратно, я изучаю блестящую смесь, покрывающую мой мизинец. Почему она такая красивая? Поднося ее ко рту, я позволяю пыльце Фейри раствориться у основания моего языка, в то время как мои глаза закатываются, а сладкий вкус ванили и сублимированных ягод стекает по задней стенке моего горла. Отличается от предыдущей. После нее не остается химической резкости.