— Дорогой папочка, он же Лукан Витиозус. — Голоса вступают и отступают, моя голова раскалывается от нахлынувших воспоминаний. Все усилия, которые я прилагала на протяжении многих лет, чтобы отгородиться от них, теперь ни черта не значат, потому что стена не просто упала. Я смотрю вверх, мои глаза встречаются с обидчиком моего детства, и эта стена разлетается на миллион осколков. Ее не восстановить.

Задыхаясь от волнения, я разворачиваюсь и собираюсь бежать, но кто-то шагает впереди меня, преграждая мне путь, и я падаю на задницу. Это не Брэнтли, потому что вижу черные кеды «Converse» и обтягивающие штаны для йоги. Я поднимаю глаза к маленькому телу, пока передо мной не оказывается одна из самых экзотично выглядящих девушек, которых я когда-либо видел за всю свою жизнь. Ее черные волосы легко и естественно ниспадают на грудь, глаза миндалевидные, а кожа имеет естественный золотистый оттенок. Она сногсшибательна в очевидном смысле. Девушка привлекает к себе внимание, куда бы она ни пошла, что бы на ней ни было надето. Вся эта красота стирается, когда она открывает рот.

— На фотографиях ты намного красивее. — Она наклоняет голову, и я встаю на ноги, смахивая грязь с задницы.

— Кто ты, бл*дь, такая? — Шепчу, хотя хочу, чтобы это было резче, чем вышло, но со слезами, текущими по моим щекам, я сейчас не в лучшем состоянии.

Гектор появляется рядом со мной и спрашивает.

— Мэдисон, веди себя хорошо с Хейлс. Она хорошая маленькая марионетка.

Я замираю. Все мыслительные процессы затихают, и моя кожа покрывается колючками. Хейлс?

Говорю первое, что приходит мне в голову.

— Я думала, ты умерла.

Она смеется, откидывая волосы на плечо.

— Нет, милая, есть столько всего, — она делает шаг ко мне и прижимает палец к кончику моего носа, — ты просто не знаешь.

Отступаю назад, расправляя плечи. Она запугивает? Да. Но я привыкла к стае волков, поэтому, вместо того, чтобы убегать от них, я научилась играть с ними. Если она думает, что я прогнусь и подчинюсь ее устоям, она заблуждается. Даже если я испытываю эмоции из-за того, что столкнулась лицом к лицу с Луканом, я не буду склоняться перед ней.

— Я нисколько не сомневаюсь в этом, но почему я здесь? — Смотрю на Гектора. — Где твой сын?

Гектор засовывает сигару в рот.

— Его здесь нет. — Он зажигает кончик сигары и вертит ее во рту. Молчание между всеми нами граничит с неловкостью, поэтому я поворачиваюсь, чтобы сосредоточить все свое внимание на Гекторе.

— И что именно ты хочешь от меня? И почему она жива? Знает ли Бишоп? Кто-нибудь знает? Зачем вытаскивать его? — Указываю на Лукана, от одного его вида у меня кружится голова и чешутся руки. Кажется, я уже прошла стадию шока. Чувствую, как медленно закипает мой гнев, как лава на дне вулкана, готовая извергнуться.

Я оглядываюсь на Хейлс.

— А ты, кстати, кто такая?

Гектор качает головой.

— Это сейчас не важно. Важно вот что...

— Нет. — Слово звучит мгновенно и автоматически.

— О? — Брови Гектора удивленно взлетают вверх. — Я вижу, что теперь, когда ты не прячешься за спиной моего сына, у тебя немного проявился характер.

Наклоняю голову и смотрю, как серое облако дыма уплывает в темную ночь.

— Я никогда не пряталась за вашего сына. Он защищал меня. Есть разница.

Гектор откидывается на машину, и я немного отступаю назад, чтобы видеть его, Хейлс, Брэнтли и Лукана периферийным зрением.

— И вообще, — добавляю я, бросая взгляд на Брэнтли, который стоит с другой стороны машины. — Преданность и все такое — верно, Брэнтли?

— Ты ни черта не знаешь о верности, — бормочет Хейлс, подойдя ко мне вплотную, прижавшись грудью. Я чувствую, как тяжело она дышит, глядя на меня снизу вверх.

Выпрямляюсь и встречаю ее взгляд. Не знаю, кого я обманываю; я никогда раньше не участвовала в драке, но не позволю кому-то ударить меня и остаться безнаказанным.

— Ты ни хрена не знаешь о том, что знаю я, Хейлс, так что отойди на хрен.

— Ладно, девочки. — Брэнтли ухмыляется, делая шаг между нами двумя. — Как бы ни был напряжен мой член, нам нужно сосредоточиться.

— Ты отвратителен, — бормочу я Брэнтли, оглядывая его с ног до головы. Я не знаю, во что он играет или, зачем он здесь. Даже не уверена на сто процентов, на нашей ли он стороне.

— Один вопрос, — говорю я, глядя прямо на Брэнтли. — Твой день рождения, когда мы были маленькими...

Лицо Брэнтли вытягивается. Гектор молчит, внимательно наблюдая за мной.

— И что из этого? — спрашивает Брэнтли, складывая руки перед собой.

— Что случилось в тот день? — шепчу я, прислонившись к машине. — То есть, я помню смутные детали, но не все.

— И что? — рычит Брэнтли. — Теперь у тебя внезапно появились воспоминания и прочее дерьмо?