– Извини, что опоздал, – бормочет Деймон, проходя в комнату.

– Кто это, черт возьми? – Бишоп орет мне в ухо.

– Это… Я не могу объяснить прямо сейчас, так что просто подожди, пока я вернусь домой.

– Клянусь, черт возьми…

Я бросаю трубку и выключаю телефон, сытая по горло криками Бишопа. Обернувшись, улыбаюсь Деймону.

– Извини за это.

Он сидит на стуле напротив моей кровати, выпрямив спину, его руки упираются в бедра. Выражение его лица остается прежним, а его глаза не отрываясь следят за тем, как я медленно иду и сажусь на край своей кровати.

– Итак, – начинаю я, не зная, с чего стоит начать. – Как мы собираемся общаться, если ты говоришь на латыни?

Я задаю себе этот вопрос чаще, чем ему.

– Здесь ты в опасности. Ты должна уехать.

Что ж, неплохое начало.

– Я поняла, – шепчу я, глядя ему в глаза. – Но почему? И почему ты мне помогаешь?

Он качает головой, его глаза стекленеют.

– Знание – не сила. В этом мире знание может быть оружием или причиной.

Он встает со стула и идет ко мне, останавливаясь прямо у изножья кровати. Возможно, слишком близко, но почему-то я не чувствую дискомфорта. Он берет меня за руку, и я замираю, не до конца привыкнув к его присутствию, но, опять же, не ощущая никакого дискомфорта.

Прижав руку к его груди, я смотрю на него, мое сердце бешено колотится.

– Что это? – спрашиваю я, качая головой.

– Ты тоже это чувствуешь? – отвечает он так тихо, что у меня перехватывает дыхание.

Слишком долгое общение с бесчувственными придурками заставляет меня особенно ценить мужчину, у которого нет проблем с проявлением своих чувств. Если это именно то, что он сейчас делает.

– Да, – отвечаю я, не пытаясь и не желая лгать или отрицать его слова.

Я изо всех сил вытягиваю шею, чтобы видеть его как можно более ясно.

– Кто ты?

– Я плохой человек.

Я смеюсь. Не хочу, но смеюсь.

– Я знаю плохих людей, Дэймон. Ты не из их числа.

– Только ты видишь свет там, где другие видят тьму, Мэдисон.

Покачав головой, я убираю руку.

– Может быть. Но я тоже вижу тьму, Деймон. И я не вижу ее в тебе.

– Потому что она спрятана в моей душе, – отвечает он, отступая на шаг.

– Кто ты? – снова шепчу я, вглядываясь в его прекрасные черты.

Его ангельская манера держаться и то, как он смотрит мне в глаза, говорят мне о том, что он заблуждается. Он не плохой человек. Этот мальчик, стоящий передо мной, не может быть плохим.

Он снова садится, закрыв лицо руками и качая головой.

– Ты… – начинает он. – Серебряный лебедь.

Я сглатываю, моя кровь леденеет.

– Да.

Он поворачивает ко мне голову и слегка прищуривается. Вероятно, это было самое яркое проявление эмоций, которое он себе позволил.

– Ты знаешь? О себе? – снова спрашивает он, его английский немного сбивчивый, но достаточный ясный для того, чтобы я поняла сказанное.

Я киваю.

– Да. Я знаю об этом уже некоторое время.

Его лицо меняется.

– Ты должна уехать, Мэдисон.

– Нет. – Я качаю головой. – Я упрямая. Я должна узнать, что все это значит. Я приехала сюда чтобы получить ответы, чтобы снова узнать, кто я, но мне кажется, что все становится только сложнее.

Наши глаза снова встречаются. Вероятно, он понятия не имеет, что я только что сказала, но я вижу, что ему не все равно, и ценю это.

Он встает со стула и идет к двери, открывает ее, и я думаю, что он собирается выйти, но он только выглядывает в коридор, а затем оглядывается на меня.

– Видишь?

Он указывает на написанное на двери имя.

Я смотрю на него и киваю.

– Да. Я не знаю, что это значит.

Он проводит указательным пальцем по рельефным буквам, по каждому штриху и изгибу, выгравированному на двери. Он произносит одно слово. Одно слово, которое высасывает из моих мыслей все хорошее и заполняет меня мрачными воспоминаниями.

– Венари.

Я вскакиваю с кровати и подбегаю к нему, втягивая его обратно в комнату, а затем захлопываю дверь и обессиленно прислоняюсь к ней головой.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь это имя?

Он качает головой.

– Я знаю, – он разводит руками, – все, Мэдисон.

Не сводя с него глаз, я киваю.

– Хорошо, решено. – Оттолкнувшись от двери, я иду к сумке и начинаю запихивать все свои вещи обратно внутрь. – Ты поедешь домой вместе со мной.

– Нет! – отвечает он, подходя ко мне и останавливая мою руку. Не грубо, но достаточно сильно, чтобы я поняла, что этот мальчик намного сильнее, чем кажется.

Интересно.

– Я не могу уехать, – продолжает он, отпуская мою руку.

– Почему нет?

Я застегиваю сумку.