Внезапно мальчик, которого мне, вероятно, следует перестать называть «мальчиком», прекращает говорить и слегка наклоняет голову ко мне, словно почувствовав, что я нарушила их уединение. Что ж, кажется, связь между нами взаимная, и я понятия не имею, что это такое и что с этим делать. Наши глаза встречаются, и странное чувство сжимает мою грудь. Осознание, вина, замешательство. Все эти чувства заполняют меня, и я не понимаю, что мне делать. Он убегает от Катсии в дальнюю часть комнаты, в то время как она внимательно провожает его взглядом. Затем она оглядывается на меня, изображая фальшивую улыбку, и машет мне рукой.

Я иду к ней.

– Извините, не хотела вас прерывать.

Она небрежно отмахивается от моих слов.

– Насчет Деймона не беспокойся. Ты голодна? – спрашивает она, ведя меня в большой ресторан по другую сторону лестницы.

Я немного помню это место, но, войдя в зал, мне начинает казаться, что я никогда тут не бывала. Все здесь изменилось и преобразилось. С высоких потолков свисают роскошные люстры, а все стены выполнены из стекла, благодаря чему перед каждым гостем открывается прекрасный вид на лес. Мы выбираем столик в дальнем конце зала, достаточно уединенный и скрытый от посторонних глаз.

Катсия берет меню и улыбается.

– Здесь прекрасная рыба. Если ты все еще ее любишь, то обязательно попробуй.

Я улыбаюсь, не совсем понимая, к чему она клонит, и согласно киваю.

– Да, я люблю рыбу.

К нам подходит официант и, подтверждая ее догадки, я заказываю лосося и овощи на пару. Налив нам обеим по стакану воды, она поднимает голову и смотрит на меня.

– Итак, откуда я знаю, кто ты? – с улыбкой произносит она мой невысказанный вопрос. Кивнув, я делаю глоток воды.

– Я уже давно знаю твоего отца.

– Я так и подумала. Я немного помню это место, – отвечаю я, опуская стакан.

– Как много ты помнишь?

Она старается изобразить будничный тон, но я улавливаю заминку в ее голосе, и, хотя этот вопрос можно было бы истолковать двояко, она произнесла его так вежливо, что у меня не возникает сомнений в ее намерениях. На самом деле, если бы я не читала Книгу и не знала бы всего о своем отце и Королях, то ее вопрос и не вызвал бы у меня никаких подозрений.

– Не очень много. Я помню, как отец привозил меня сюда в детстве. Он всегда говорил, что это место свободы. А сейчас мне просто нужно было немного заземлиться.

– Ох, правда?

Что-то в моих словах привлекло ее внимание. Я снова уловила ее тон. Она словно понимает, что показалась слишком заинтересованной, поэтому сразу же слегка приглушает свою улыбку.

– Что ж, надеюсь, нам удасться выполнить твое желание.

К нам подходит официант и ставит на середину стола корзину с хлебными палочками и чесночным хлебом. Я сразу же тянусь за палочкой, желая занять себя чем-то помимо допроса.

– Да. – Я пожимаю плечами, как самый обычный подросток. – Я постоянно нахожусь в школе, в окружении друзей. Иногда это немного… слишком. С возрастом моя любовь к стрельбе только усилилась, и я… – бормочу я. – Думаю, я просто захотела сменить обстановку и ненадолго уединиться.

Она понимающе кивает, но я вижу тысячу вопросов, замаскированных под этой спокойной и собранной позой, которую она так хорошо держит.

– Как долго ты планируешь тут оставаться?

– Только на одну ночь. В понедельник у меня учеба, так что я должна вернуться завтра после обеда.

Она снова мне улыбается.

– Что ж, надеюсь, тебе здесь понравится.

Официант возвращается, ставит наши тарелки на стол и снова уходит. Взяв вилку и нож, я отрезаю кусочек лосося, кладу его в рот, и он мгновенно тает у меня на языке. Борясь с желанием застонать от удовольствия, я медленно пережевываю рыбу и делаю глоток воды.

– Значит, вы с моим папой до сих пор хорошие друзья?

Она прекращает жевать и проглатывает свой кусок.

– Да, конечно. Полагаю, это он посоветовал тебе сюда приехать?

– На самом деле сейчас он не знает, где я. Я просто села в машину и уехала. А это место запомнилось мне с детства.

Она кладет нож и вилку на стол, промакивая рот салфеткой.

– Значит, он не знает, что ты здесь? – уточняет она, хотя я это уже говорила.

– Нет, не знает. Разве это проблема?

Наклонив голову, я наблюдаю за ее реакцией. Ее лицо расслабляется, прежде чем она снова улыбается своей дежурной улыбкой.

– Нет. Совсем нет.

Эта стерва хороша. Во что бы она ни играла, ей это удается. Поднявшись со стула, она улыбается, но ее глаза остаются холодными.

– Чувствуй себя как дома, Мэдисон, – бормочет она таким тоном, что у меня по спине пробегают мурашки. – Я уверена, что здесь ты найдешь, чем себя занять.

Затем она быстро уходит.