Поставив пустую тарелку на землю, я нажимаю кнопку воспроизведения на музыкальном проигрывателе. Включается «Everybody’s fool» Evanescence, и я ложусь на спину, позволяя солнцу проникнуть в каждую клеточку моего тела.
– Мэди!
Кто-то трясет меня за руку. Я медленно открываю глаза, щурясь от яркого солнца. Подняв голову, я вижу, как Татум передает мне самокрутку.
– Уже два часа дня, ты спала все это время. Я хотела тебя разбудить, но передумала. Чем ты занималась в эти выходные, чтобы так сильно не выспаться?
Она встает с шезлонга и ныряет в бассейн.
– Боже, я не знаю. Я совсем выбилась из сил, пытаясь спасти Бишопа, а потом мне сделали это.
Я указываю на татуировку над моими ребрами.
Татум вытирает воду с лица и смеется.
– Девушка, теперь вы в собственности.
Я пожимаю плечами.
– Его татуировка еще больше, и у него их целых две.
– Две? – она изгибает бровь, выбираясь из бассейна.
Я киваю и хихикаю. Мне казалось, что и до сна я была вполне бодрой, но сейчас я чувствую себя куда лучше. Татум заворачивает за барную стойку в беседке, расположенной у края бассейна, и берет там несколько бутылок.
– Твой отец с Еленой уехали, и Нейта тоже нет дома, так что здесь остались только мы и эти бедные, беззащитные бутылки вина.
Я прикусываю губу.
– Положи на место.
У Татум перехватывает дыхание.
– Ни за что, должно же в нашей жизни быть что-то утонченное.
– Когда мы с тобой вообще были утонченными?
Она делает паузу, обдумывая мои слова, а затем кивает.
– Хорошее замечание, но я все равно хочу попытаться приготовить парочку коктейлей, которые я видела на Pinterest[15]. – О нет, снова Татум и ее зависимость от «Пинтерест».
– Отлично.
Я подхожу к краю бассейна и ныряю в прохладную воду. Погрузившись в воду, я отталкиваюсь от твердого дна и выныриваю на поверхность.
– Можешь быть уверена, что я еще в ударе!
Татум начинает танцевать, прыгать и кружиться, переключая песни одну за другой. Она двигается со скоростью, от которой у меня кружится голова. Я вытираю с себя капли воды, поправляю грудь в бикини и направляюсь обратно к ней.
Выпив первый из приготовленных ею коктейлей, я стону от нежнейшего вкуса, обволакивающего мои рецепторы.
– Черт, это было так вкусно. Что ты туда добавила?
– Это «Млечный путь». Осторожнее, в нем достаточно ликера, чтобы снести тебе крышу. – Она делает еще одну порцию, после чего мы возвращаемся к шезлонгам и включаем музыку погромче.
– Знаешь, – она многозначительно приподнимает брови, – я думаю, тебе следует с ним поговорить. Возможно, чуть позже.
Я пожимаю плечами.
– Поговорю, но только не сейчас. Пока я хочу немного на них позлиться.
Она поднимает свой стакан.
– Я за это выпью.
Тат вытаскивает свой телефон и пододвигается ко мне, чтобы сделать селфи. Я делаю глупую рожицу, высунув язык и скосив глаза, а Татум надувает губы. Она публикует фото с улыбкой на лице.
– Как ты подписала фотку?
Тат славилась своими подписями для фото. Они были либо очень немногословными, либо чрезмерно подробными – среднего варианта не существовало. Но в любом случае ей всегда удавалось рассмешить людей. Я редко публикую что-то в «Фейсбук»[16] или в других социальных сетях. Правда, недавно я начала использовать «Снэпчат»[17], но даже сейчас я почти всегда забываю загружать туда фото и видео.
«Пир у Красавицы и Чудовища» и смайлик в виде коктейля.
Я хохочу, схватившись за живот.
– Ты ненормальная.
Она пожимает плечами.
– Может быть, но ты все равно меня любишь.
Она права, я очень ее люблю.
Примерно четыре коктейля спустя мы обе возвращаемся в дом. Мы не были по-настоящему пьяны, но было трудно не заметить, что мы немного выпили. Во всяком случае, мне так кажется. По правде говоря, я чувствовала себя великолепно. Смеясь над очередной фразой Татум, мы оказываемся у моей спальни.
– Мне нужно выбрать наряд. Что-то, что наверняка сведет Бишопа с ума.
– Вижу, тебе нравится его злить? Этот человек смертелен, так что на твоем месте я бы не стала дразнить тигра.
– Вообще-то да, но я на него злюсь. Мне нужна… правда. Просто правда.
Татум вздыхает.
– Я тебя не виню.
Затем она достает одежду, которую привезла с собой. Не найдя ничего подходящего в своем шкафу, я раздраженно оборачиваюсь и вижу в руках Татум прозрачное сетчатое платье с длинными рукавами.
– Что это? – указываю я на наряд.
Вероятно, это одна из самых вызывающих вещей, которую я когда-либо видела, а это значит, что я определилась с нарядом на вечер.
Она бросает мне платье.
– Тебе нужно надеть майку или что-то в этом роде, – бормочет она.