– Стоп! – я перебиваю ее, подняв руку. – Поправка. Я не ненавижу папу и никогда не буду – я ненавижу тебя. Он делал и делает все возможное, и хотя он… – Мое горло угрожающе сдавливает. Я не произносила этих слов вслух с тех пор, как узнала всю правду. Прежде чем я успеваю остановиться, по моей щеке сползает одинокая слеза. Нейт ловит ее пальцем, и мы встречаемся взглядами. Он медленно подносит палец к губам и слизывает слезинку, одновременно с этим крепко сжимая мою руку.

Я снова смотрю на папу и Элизабет.

– … не мой биологический отец, – я откашливаюсь. – Тебе никогда в жизни не стать для меня таким родителем, как он.

Она вздрагивает и откидывается на спинку стула. Снова проведя ладонью по волосам, я замечаю, что ее взгляд мечется по комнате так, словно она пытается отыскать в воздухе хоть какие-то подходящие слова. Она выдыхает.

– Я понимаю, что ты злишься на Бишопа.

– Не произноси его чертово имя, – огрызаюсь я, прищуривая глаза.

– Кстати, что насчет Бишопа? – покосившись на нее, спрашивает мой папа.

Я наклоняюсь к Нейту с улыбкой на лице. Я чертовски довольна собой – и на то есть веские причины. Она смотрит на моего отца, а после – снова на меня.

– Все это неважно. Послушай, ты кое-что о нем не знаешь…

Я фыркаю.

– О, я уверена, что многого о нем не знаю. Я давно бросила попытки разобраться в этом дерьме.

Мой отец снова пытается ее прервать, в то время как Елена садится рядом с Нейтом, деликатно положив руки на колени.

Элизабет снова смотрит то на меня, то на папу.

– Его инициация прошла со мной.

Папа напрягается.

Елена совсем затихла. Мне никогда не приходило в голову задаться вопросом, что ей известно.

Я наклоняюсь к ней и шепчу:

– Вы знали обо всем этом безумном дерьме?

Не знаю почему, но до этого момента я ни разу не задумывалась о том, что она тоже может быть в курсе. Все же ее сын был одним из Королей.

Она мрачно улыбается.

– Да, милая.

Она немногословна, и я ее понимаю. О таком не принято распространяться, но я бы действительно хотела знать, кем являлся отец Нейта. Он никогда о нем не рассказывал, впрочем, как и все остальные, – думаю, именно это и пробудило мое любопытство, – и я уважала личную жизнь Нейта и его матери. Если бы они хотели мне рассказать – они бы это сделали.

– Убирайся.

Взгляд моего отца был устремлен куда-то вдаль. Спустя несколько секунд он медленно поворачивает к ней голову.

Элизабет сглатывает.

– Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Поторопись, пока я не всадил тебе пулю между глаз – и на этот раз по-настоящему.

– Или это сделаю я. Теперь я умею целиться куда лучше. Должно быть, из-за всего, что мне пришлось пережить, – невозмутимо добавляю я.

Она снова вздрагивает, запинаясь в словах.

– Послушай, что Лукан собирался рассказать тебе прямо перед тем, как его убили. Бишоп и Мэдисон изначально было суждено быть вместе.

– Это слишком драматично даже для тебя. – Я закатываю глаза.

Нейт прорычал:

– Кто тебе сказал?

Смягчив взгляд, она обращает глаза к Нейту, но я наклоняю голову, чтобы закрыть ей обзор.

– Только прикоснись к нему, только хлопни в его сторону своими накладными ресницами, и я убью тебя своими же руками.

Большой палец Нейта чертит круги на моей руке, заставляя меня покрываться мурашками. Она отводит взгляд.

– Я знаю об этом с ее рождения. Это было одной из причин, по которой мы взяли Мэдисон к себе. Йохан и Джемайма не могли оставить ее у себя, но прежде чем Гектор позволил нам ее удочерить, он заставил нас поклясться кровью, что однажды она и Бишоп объединятся и продолжат династию.

Я нахмуриваю брови, начиная медленно осмысливать услышанное или хотя бы пытаться это сделать. Убедившись, что никто не собирается прерывать ее откровенную речь, она продолжает:

– Итак, мы все дали кровную клятву. Включая твоего отца, которому ты так доверяешь.

– Что, если она не захочет быть с Бишопом? А? Что, если она останется со мной? Потому что, если быть честным, пару раз она была к этому очень даже близка – без обид, папаша. – Он одаривает моего отца извиняющейся улыбкой, и я впервые замечаю легкую шутливость в их общении. Они стали друзьями? Отец слабо улыбается ему в ответ и снова переводит взгляд на Элизабет.

Она качает головой.

– Нет, это невозможно. Он должен быть с ней, чтобы она могла жить нормальной жизнью.

– Что, черт возьми, ты подразумеваешь под «нормальной» жизнью? Это двадцать первый век, а не сраная эра динозавров. Эти люди не имеют права распоряжаться такими вещами. – Когда слова слетают с моих губ, я понимаю, что это не совсем так. У этих людей гораздо больше силы, чем может показаться на первый взгляд.

Элизабет снова выдыхает, и я борюсь с желанием спросить, не нужен ли ей ингалятор.

– Мэдисон, – грустно произносит она, и я смотрю на отца в поисках утешения.