Бишоп надевает очки-авиаторы и выходит из машины. Солнце озаряет его восхитительную бронзовую кожу. Он ухмыляется мне, показывая ямочки на щеках.

– Да, он принадлежит отцу.

Я поворачиваюсь и ныряю в объятия Деймона.

– Я обещаю, что вытащу тебя из этого дерьма, ладно? А пока, думаю, будет лучше, если ты ненадолго уедешь. Но мы скоро увидимся!

Он хмурит брови, явно чувствуя себя сбитым с толку, но я снова притягиваю его к себе.

– Я тебя люблю.

Он замирает, а затем его рука обвивает мою талию. Он целует меня в лоб.

– Te amo.^[9]

Мое сердце выпрыгивает из груди, а колени подкашиваются. Я знаю, что означает amo на большинстве языков, так что мне нет нужды переводить его слова. Деймон отпускает меня, и я наблюдаю за тем, как он садится в самолет. Бишоп уже давно ждет меня в машине, так что я разворачиваюсь и сажусь на переднее сиденье.

– Ты уверен, что так будет лучше? – я снова пристегиваю ремень.

Бишоп выезжает со взлетно-посадочной полосы.

– Да, уверен. Теперь, когда все обвинения сняты, у него есть шанс договориться с Катсией.

Стоп.

– Что? – восклицаю я. – Но я думала, что обвинения и были причиной его отъезда!

Бишоп качает головой, спокойно поворачивая на главную дорогу, ведущую обратно в наш район.

– Что? Нет. Конечно, обвинения давно были с него сняты.

Я сижу, не в силах произнести ни звука. Бишоп смотрит на меня, а затем снова переводит взгляд на дорогу, испуская раздраженный вздох.

– Мэдисон, он не просто один из Потерянных Мальчиков, он – главный Потерянный Мальчик. Он их Повелитель. У него есть обязательства, и его нельзя вырвать из такой жизни – это лишит его существование смысла. Я понимаю, что этот мир для тебя нов, но есть кое-что, с чем тебе придется смириться, при этом понимая, что ты никогда не узнаешь всего. Это данность. Ты Серебряный Лебедь, Мэдисон, и тебе повезло, что ты жива, не говоря уже о том, что ты можешь свободно существовать бок о бок с нами.

Я откидываюсь на спинку сиденья, внезапно почувствовав себя ребенком, которого отчитывают взрослые.

– Жестоко, но я тебя понимаю. К слову, почему я все-таки жива?

Он ухмыляется и хихикает.

– А как ты думаешь?

– Ты?

Волнение внутри меня зашкаливает – чувствую себя наивной маленькой девочкой. Он закатывает глаза.

– Ты слишком мне доверяешь. И да, и нет. За многое ты должна благодарить своего отца, но в остальном это я, ну и…

– И? – рявкаю я, раздраженная тем, что должна клещами вытягивать из него ответы.

– Мой отец.

Спустя несколько минут после очередной перепалки мы выходим из машины, и Мэдисон снова начинает забрасывать меня вопросами. Главное, чтобы ей не пришло в голову спросить, почему я не позволяю ей вернуться к себе домой, – на все остальное мне плевать.

– Что ты имел в виду, когда говорил о своем отце?

Она засовывает в рот сразу несколько ломтиков картофеля фри, и я выхватываю у нее пакет, пока она не съела все в одиночку.

– Именно то, что ты слышала, – отвечаю я, доставая свой бургер.

– Ох, как вам будет угодно, мистер Загадка.

– Это не сраный «Код да Винчи»^[10], Мэдисон, – огрызаюсь я, направляясь к домику у бассейна. – Просто немного подожди, и я все тебе расскажу.

Я вынимаю бургер из упаковки, откусываю его и возвращаю Мэдисон пакет с картофелем.

– Отлично! – фыркает она. – В таком случае я хочу поговорить о Тилли.

Я на секунду прекращаю жевать. Конечно, я знал, что однажды это случится, но все равно со страхом ожидал этого вопроса. Как только мы огибаем дом, я вижу, как мой отец и Джастин разговаривают, стоя возле бассейна. Я резко останавливаюсь, и Мэдисон врезается мне в спину.

Я указываю на домик у бассейна.

– Иди туда, я скоро буду.

Несмотря на то что Мэдисон и ее папа были живы исключительно благодаря стараниям моего отца, у меня не было желания испытывать его терпение.

Ее взгляд мечется между мной и отцом.

– Сейчас же, – рычу я, многозначительно глядя в сторону дома.

Она закатывает глаза так сильно, что мне хочется влепить ей пощечину, а затем направляется в домик. Она делает меня чертовски жестоким. Как только дверь за ней закрывается, я иду к папе и Джастину.

– В чем дело? – я внимательно наблюдаю за ними обоими, откусывая свой бургер.

Папа достает сигару, зажигает ее и затягивается.

– Теперь я понимаю, в чем причина этой истории с Хейл.

– И в чем же?