Губы байкера сжимаются, едва сдерживая смех, а я спускаю ноги с кушетки и спешу к зеркалу в другом конце комнаты.

– Бишоп! – пищу я.

Где-то на фоне слышен его смех. Прямо на моих ребрах красуются буквы БВХ. Глубокий вдох. Вдох и выдох. Я кручусь пред зеркалом, изучая татуировку – мне на самом деле нравится ее расположение, и это совсем не то же самое, что БИШОП, написанное большим витиеватыми буквами. Инициалы выглядят изящно, но в то же время несколько собственнически. Он подходит ко мне сзади, и я рассматриваю его в отражении зеркала. Его сильные загорелые мускулы рядом с моим крошечным телом.

Его смех стихает, когда он видит мое лицо.

– Тебе нравится.

– Мне и правда нравится.

Кажется, он немного протрезвел – во всяком случае, его глаза выглядят менее безумными.

Я хлопаю в ладоши.

– Моя очередь!

Он замирает.

– Нет-нет, отвали.

Байкер снова смеется, и я поворачиваюсь, чтобы занять место на стуле, где недавно сидел Бишоп. На фоне звучит «Behind Blue Eyes» Limp Bizkit, и я качаю головой, не скрывая расплывающейся на лице дурацкой улыбки. Я уже знаю, что собираюсь сделать, и мне не терпелось увидеть это вживую, а не просто в своем воображении. Бишоп медленно подходит к кушетке, и я наклоняюсь к байкеру.

– Он много выпил, так что нам могут понадобиться дополнительные салфетки.

В глазах байкера мелькает изумление от того, что мне известны такие тонкости. Он берет салфетки и протягивает их мне.

– Думаю, скоро ты сможешь увидеть мою работу, – поддразниваю я, чувствуя легкое головокружение от того, что собираюсь оставить свой след на Бишопе.

Бишоп откидывается на спинку, и его глаза встречается с моими.

– Давай, детка, сделай худшее, на что ты способна.

Видимо, он надеется, что я сделаю что-нибудь безрассудное, но тело Бишопа – безупречный холст, а я слишком уважаю искусство, чтобы портить его во имя мести. Окунув кончик машинки в чернила, я натягиваю кожу на его шее. Аппарат в моей руке отчаянно вибрирует – он оказался куда тяжелее, чем на первый взгляд. Я совершенно недооценивала тату-мастеров. Карандаши так не трясутся. Но как только игла касается кожи, движение становится плавным. Мое зрение полностью сосредотачивается на поставленной задаче, и уже через час все готово.

Я откидываюсь назад, разминая шею.

– Сделано.

– Черт, – ухмыляется Бишоп.

Байкер входит в комнату, заваривая себе кофе из пакетика, но, увидев татуировку, замирает на месте.

– Черт побери.

– Я даже не удивлен. Ты ведь знаешь, что получишь за это в двойном размере, да?

Бишоп фыркает и встает на ноги – сейчас он выглядит куда более трезвым, чем пару часов назад. Время, должно быть, близится к полуночи, о чем мне напоминают мои отчаянно ноющие мышцы. Бишоп подходит к зеркалу, и я вижу, как меняется его лицо, когда он понимает, что именно я сделала. Я подхожу к нему сзади и разглядываю новый рисунок на его коже. Это чуть размытый лебедь – я нанесла тени таким образом, что он кажется серебристым. На его голову надета корона, разлетающаяся на множество осколков от вонзившейся в нее пули. Сам лебедь выглядит умиротворенным и в то же время – непоколебимым. Результат превзошел все ожидания.

– Это чертовски удивительно.

Наши взгляды встречаются в отражении зеркала. Я улыбаюсь.

– Спасибо.

– Эй! Так, к слову, – подает голос байкер, нарушая наше уединение. – Если тебе когда-нибудь понадобится работа, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, – самодовольно усмехаюсь я, не принимая это всерьез.

– Или если вы оба снова захотите попользоваться моей машинкой, я тоже не против.

В моей ухмылке появляется злорадство, и Бишоп хихикает.

– Братан, не подбрасывай ей идеи.

Когда спустя несколько минут мы уходим из студии, Бишоп протягивает ему приличную стопку наличных. Узнав, что байкера зовут Малкольм, я дожидаюсь Бишопа снаружи. Телефон в моем кармане вибрирует, и я достаю его, чтобы ответить на звонок.

– Ты в порядке? – спрашивает Татум.

– Ага! У нас все хорошо. Надеюсь, я смогу дотащить его задницу до дома.

Она хихикает.

– Боже, он выглядел таким злющим. Нейт везет меня домой.

– Он с тобой? – я оживляюсь. – Дай ему трубку.

Наступает глухая тишина, а затем раздается голос Нейта.

– Привет, котенок. – Его голос звучит уставшим и разбитым.

– Эй, у тебя все нормально? В чем дело?

Тишина.

– Нейт?

– Да ничего особенного, все хорошо. Тебя не нужно подбросить? По-видимому, теперь я работаю таксистом.

Могу представить, как он смотрит на Татум. Бедняжка. Я знала, насколько сильны ее чувства к Нейту, но, к сожалению, его сердце принадлежит другой.

– Я доберусь.

– Уверена? – в его тоне слышится недоверие.