Я потрясённо замираю, пытаясь осмыслить услышанное. Что за бредовые обвинения? Если он даст мне лист бумаги и ручку, я начерчу ему чертову карту в ее первозданном виде и, уверена, в моей схеме не будет ни единой ошибки.

— Я не могла сбиться, — возмущенно трясу головой. — И могу это доказать.

— Ты ничего не докажешь, Дерби. Твои действия говорят сами за себя, — отрезает Харпер. — Точнее, их результат. Куда делся ваш передатчик?

— Какой от него был бы прок, когда вырубились все системы? Или это тоже я подстроила?

— Твоя группа не должна была оказаться в закрытой для патрулирования зоне, — ледяным тоном повторяет майор, заставив меня внутренне съежиться. Сомнения… вот чего он добивается, сваливая всю вину за случившееся на плохо подготовленного новобранца.

— Как и шершень! Не так ли? — выпаливаю я.

— Мне пришлось ликвидировать ценный образец, — стиснув челюсть, яростно бросает Харпер. — Из-за твоей оплошности, Дерби.

Пересилив слабость, я медленно поднимаюсь на ноги, чтобы хоть немного сравнять наши позиции. Черт, он все равно выше меня на полторы головы, и на его внушительном фоне я чувствую себя мелкой букашкой.

— Ценный образец? — задрав голову, шиплю ему в лицо, ощущая дикий дискомфорт. Он слишком близко, и его подавляющая энергия бьет по мне, словно электрошоком. — Этот урод убил кучу вооруженных до зубов бойцов. Опытных бойцов под твоим командованием!

— Именно в этом и состояла его ценность, — невозмутимо парирует Харпер. Потеряв дар речи, я позволяю ему усадить меня обратно на кровать. Взяв стул, майор ставит его напротив и неспешно опускается на сиденье. — Он нужен был мне живым, Дерби, но я не мог устроить полноценную охоту без риска для твоей жизни. Понимаешь, к чему я веду?

— Не понимаю… И не вижу логики. Какой смысл спасать меня, чтобы потом расстрелять вместе со всеми? Исходя из всего услышанного, тебя и твоих бойцов тоже не должно было быть в лесу.

— Ты жива? — металлическим тоном спрашивает Харпер. Он не двигается, лицо майора остается таким же бесстрастным, но что-то в его тоне заставляет меня напрячься еще сильнее.

— Что? — переспрашиваю дрожащим голосом.

— Ты жива, Дерби? — повторяет майор, четко проговаривая каждое слово.

Я молчу, пытаясь защититься от нарастающего в голове шума. Мысли хаотично мечутся, как разрозненные части головоломки, отказывающиеся складываться в единую картину. Стрельба. Шершень. Генерал. Мой отец. Харпер… Мы все оказались в центре чего-то более сложного, чем просто проваленное задание.

— Я… жива, — медленно киваю.

— Вот именно, — удовлетворённо отзывается майор. — Жива, несмотря на совершенную ошибку. Полигон не прощает подобных промахов, но генерал решил дать нам еще один шанс. Военные открыли огонь для устрашения, но ни один патрон не попал в цель, в отличие от пуль со снотворным. Но не сомневайся, Дерби, в следующий раз пощады не будет. Ни для кого.

Я пытаюсь переварить его слова. Все эти пули, этот грохот, разрывающий ночь, страх, что тебя убивают — и это всё было частью плана? Адреналин, который сковал меня тогда, снова бьёт в виски, хотя внутри уже зарождается сомнение. Зачем было устраивать этот фарс?

— Теперь начинаешь понимать? У тебя есть возможность всё исправить.

— Исправить? — с трудом сдерживаю смех, который больше похож на нервный срыв. — Как можно что-то исправить, если я даже не знаю, что на самом деле происходит?

Харпер хмурится, его терпение, похоже, подходит к концу. Он отодвигается на стуле, делает паузу, прежде чем заговорить снова:

— Ты должна уяснить одно: мы доставлены сюда, чтобы выполнить определенную миссию, иначе ни тебе, ни мне, ни остальным не будет пути назад.

— Миссию? — изумленно распахнув глаза, смотрю в его сосредоточенное лицо, на котором невозможно прочитать ни одной эмоции. Что, черт возьми, он имеет в виду? — Какую миссию, Харпер?

— Подумай, Дерби, — вскинув бровь, он устремляет на меня выжидающий взгляд, от которого все внутренности покрываются корочкой льда. — Докажи, что достойна стать частью моей команды.

— Я не понимаю… — беспомощно качаю головой, готовая сдаться здесь и сейчас.

— Ты так и не спросила, где находится база «Аргус», — снисходительно ухмыльнувшись, подсказывает майор, продолжая наблюдать за мой реакцией.

— Где? — хриплю я, чувствуя как от волнения перехватывает горло, а голос звучит почти чужим.

— На западном побережье Сахалина, — невозмутимо отвечает Харпер.

— Сахалин? — эхом повторяю я, потирая пульсирующие виски. — Но это же…

— В полутора тысячах километров от Полигона и всего в ста пятидесяти от ближайшего материка.