После того как лейтенант завершает свой жёсткий и саркастичный монолог, он обводит нас последним пронизывающим взглядом. Затем, не говоря больше ни слова, резко поворачивается и в сопровождении офицера Синга удаляется с трибуны. Тишина, которая повисает в зале после их ухода, тяжёлая, давящая и физически ощутимая. Мне чертовски страшно, потому что все услышанное, значительно сокращает мои шансы. И не только мои. Никто из собравшихся в зале не готов к тому, что нас ждет.
Внезапно в противоположном конце зала раздаются шаги, и на сцену выходит майор Харпер. Уверенной чеканной походкой он приближается к трибуне. В лучах холодного света, льющегося сверху, майор выглядит ещё более внушительно. Его зелёные глаза бегло оглядывают нас, и в этом взгляде нет ни капли сострадания.
«Тут нет места жалости. Нет вторых шансов. Вы либо справляетесь, либо выбываете». — звучат в ушах предупреждения лейтенанта, который ничуть не сгущал краски.
— Если Эванс рассказывал, как тяжело вам будет, — начинает Харпер своим низким стальным голосом, — То я объясню вам, зачем вы здесь. И, уверяю, это не просто вопрос жизни и смерти. Это вопрос выживания всего человечества.
Он внезапно замолкает, и в зале воцаряется абсолютная тишина. Каждое слово, произнесённое им, накрывает нас новой волной тревоги и напряжения. Даже Шон, который обычно шутит, чтобы разрядить обстановку, не произносит ни звука.
— Мы столкнулись с угрозой, которая может уничтожить нас всех, — продолжает Харпер. — Шершни. Я кратко повторю то, что вам и так известно. Они сильны, физически выносливы, организованы, смертельно опасны и наделены высокой регенерацией. Ваша задача — научиться сражаться с ними. Выслеживать, убивать, захватывать для исследований.
Майор выходит из-за трибуны и делает шаг к краю сцены. В зеленых глазах горит холодная уверенность в том, что он говорит. Захват шершней? Ловить этих тварей живыми? Черт, это звучит как чистое безумие.
— А теперь забудьте все, что вы знали о них до этого дня. Шершни стремительно мутируют, создавая новые виды, — говорит Харпер, и его голос звучит так, будто он уже давно привык к этой мысли. — Каждый из которых имеет свои способности. Некоторые — сильны физически, но медлительны, другие — агрессивны и быстры, третьи — это самый опасный вид, выявленный не так давно. Они хитры и проявляют зачатки коллективного разума. Нам необходимо изучить и остановить их, прежде чем они нанесут сокрушающий удар по плавающим городам.
Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Те монстры, которых мы видели на слайдах, выглядят достаточно жутко, но мысль о том, что они эволюционируют и становятся ещё более опасными, наводит на меня дикий ужас.
— Ваше обучение сократили не просто так, — чуть мягче произносит Харпер, его глаза вновь обводят собравшихся. — У нас нет времени. Мы теряем людей, теряем базы, теряем позиции. И если мы не начнём действовать немедленно, шершни уничтожат наши города. Это не просто выживание. Это война.
Харпер делает эффектную паузу, давая нам время переварить его слова. В зале ни звука. Никто даже не шевелится. Он снова начинает говорить:
— Новый вид шершней может охотиться группами и использовать брошенную на материках военную технику, а также они научились координировать атаки. Последний пример — нападение на третью буровую возле Гидрополиса. Они атаковали неожиданно и слаженно, уничтожив всё на своём пути.
Черт, если всё так, то почему жители островов не в курсе нависшей угрозы? Ладно, я допускаю, что население могут держать в неведении, чтобы избежать массовой паники, но отец не мог всего этого не знать. В конце концов, командование Полигона выполняет приказы президента. Почему он меня не предупредил? Ведь, если шершни не просто бездумные твари, и действуют, как армия с продуманной стратегией, то это ставит под сомнение всю нашу подготовку. Как мы можем сражаться с кем-то настолько организованным и мощным?
— Наша главная цель, — продолжает Харпер, возвращаясь к своему командному тону, — Зачищать территории, уничтожать колонии шершней и захватывать единичные экземпляры живыми для дальнейших исследований. Это единственная надежда на наше выживание. И если вы думаете, что это будет легко — вы ошибаетесь. С каждым днём они становятся сильнее.
Легко? Да он издевается! Я поочередно смотрю на сидящих рядом инициаров. Шон явно поражён услышанным до глубины души. Юлин крепко сжимает кулаки, на ее лице написан откровенный ужас. А внутри меня нарастает ощущение, что впереди нас ждёт не просто обучение, а что-то более страшное.
— И помните, — добавляет Харпер, его голос становится ещё более холодным, — Любая ошибка — это смерть. Для вас, для ваших товарищей. И для всего, за что вы боретесь.
Харпер медленно проходит вдоль сцены, его взгляд обращён к каждому из нас, словно он хочет убедиться, что мы полностью осознаём масштабы той угрозы, с которой нам предстоит столкнуться.