— У Ховарда и Фокс тоже не наблюдается дальних родственников в командовании, — подмечаю я. — Да и у остальных.

— Нас не приплетайте, — холодно парирует Теона.

— Да какие связи! — Юлин бросает в спину офицера полный ненависти взгляд. — Его стараниями мои родители оказались на Фантоме.

— М-да, кому-то не повезло еще больше, — многозначительно отзывается Теона.

Внутри медблока царит стерильная чистота. Мягкие, приглушенные неоновые лампы освещают бесконечные белые коридоры. На встроенных в стены экранах мелькают непонятные таблицы и графики. Мы проходим мимо медицинских кабинетов, закрытых бронированными стеклянными дверями. Под потолком над нашими головами перемещаются автоматизированные механизмы, передающие контейнеры с анализами или чем-то еще.

Нас разделяют на группы и по одному вызывают на обследование. Ожидая своей очереди, я напряженно смотрю на голографическое табло в стене, где высвечиваются наши имена. Финн пытается отвлечься, напевая что-то под нос, но его пальцы нервно постукивают по колену. Кассандра молчит, уставившись в одну точку. Теона с Шоном тихо перешептываются, и я невольно вылавливаю из их диалога имя молодого лейтенанта. Я еще утром заметила, что Теа странно среагировала на его появление. Ладно, позже выясню, что нашу парочку связывает с Заком Эвансом. Сейчас мысли заняты немного другим.

Меня вызывают первой из нашей группы. Медсестра в белоснежном костюме и с защитной маской на лице просит зайти в стеклянную капсулу. Я молча исполняю, и внутри странного медицинского приспособления мгновенно загораются лазерные лучи и сенсоры. Они бесшумно скользят вдоль моего тела, сканируя каждый миллиметр. Затем автоматический голос требует приложить правую руку к изображенному на панели отпечатку ладони. Как только я это делаю, кончики пальцев пронизывает колющая боль, и отпечаток на стекле наливается красным. Испуганно ахнув, я отрываю руку от стеклянной поверхности и пытаюсь рассмотреть следы проколов на пальцах, но их нет.

Вся процедура занимает не больше минуты, но ощущения, вызывает, мягко говоря, некомфортные и малоприятные.

После сканирования меня приглашают в другой кабинет, где специальный медицинский робот быстро берет анализы крови и слюны, делает замеры, прикрепляет сенсоры к моим запястьям и вискам. Я вижу на экране перед собой бегущие строчки данных: уровень гормонов, сердечный ритм, показатели крови. Никто не задает мне вопросов, никто не объясняет, зачем все это нужно — я просто должна стоять и следовать указаниям.

Когда обследование заканчивается, я наконец-то выдыхаю. Странно, что медосмотр, несмотря на новейшие технологии и высокую точность, кажется таким безличным, отстраненным.

Вернувшись в зал ожидания, терпеливо наблюдаю, как остальные новобранцы проходят те же самые процедуры. Вскоре нас выводят обратно на плац и возвращают в казармы. Мы успеваем передохнуть совсем недолго, и, казалось бы, события сегодняшнего дня уже должны завершиться, но вновь звучит приказ — собраться в командном центре. Туда нас доставляют на военных грузовиках. В закрытом кузове темно словно в гробу, деревянные скамьи жутко неудобные, воздух пропитан страхом, а громкое урчание мотора ничуть не успокаивает, скорее, наоборот. Дорога кажется бесконечной, но на удивление ровной — нас почти не трясет.

Командный центр — неприступная крепость в самом сердце Полигона, куда можно попасть, только минуя систему нескольких уровней защиты. Мы движемся через охраняемые ворота, за которыми следуют колючая проволока, ряды автоматических пулеметов. На каждом этапе нас сканируют: ладони, лица и даже зрачки.

Командный центр — словно другой мир, пропитанный холодным совершенством технологий. Повсюду гладкие, глянцевые панели, блестящие, отполированные до идеального зеркального блеска. На широких экранах непрерывно мелькают цифровые схемы, постоянно обновляющиеся ленты данных, а также карты плавающих островов и мертвых материков.

Мы идем по длинному ярко-освещенному коридору, и каждый шаг гулко отдается в стерильном, безупречном пространстве. Двигаемся мимо капсул будущего, где каждая деталь продумана до мелочей: прозрачные двери, обтекаемые формы оборудования, подсвеченные голограммы, словно парящие в воздухе.

Когда мы входим в брифинговый зал, пространство вокруг резко расширяется. Высокие сводчатые потолки, бронированные стены, широкая трибуна, перед которой полукругом расположены ряды кресел. На ней стоят командиры Полигона: Као Синг, если я правильно запомнила со слов тихони Юлин, и лейтенант Зак Эванс. Бросаю быстрый взгляд на Теону, отмечая, как резко с ее лица сошла краска, а побелевшие губы нервно поджались. Шон тоже выглядит взвинченным и напряженным.

— Вы с Теоной знакомы с Эвансом? — заняв место между Юлин и Ховардом, шепотом интересуюсь я у парня.

— Давай потом, — Шон уклоняется от прямого ответа. Хм-м, похоже, ему есть что скрывать.

— Лейтенант — бывший парень Теоны, — наклонившись ко мне, тихо сообщает Юлин.