Я хмурюсь, переваривая его слова.

— Но это лучше, чем сражаться с ними в полную силу, — упрямо возражаю я.

— Если группа Эванса выжидает, значит, они либо уверены в своем укрытии, либо отчаянно надеются на удачу, — сдержанно отвечает Харпер. — Шершни — не просто хищники. Их поведение слишком сложно для простого анализа. Они могут проскочить рядом с укрытием и не заметить его, а могут сорваться на малейший шум, даже во время относительного затишья. Любая мелочь — вибрация, тепло, вспышка — может стать катализатором атаки.

— А какие у нас шансы добраться до «Спрута»? — внезапно доносится с задних сидений. Это Шон не выдержал затяжного молчания. — Мы точно знаем, что база безопасна? И что мы будем делать, когда истечет период пассивности шершней? В бой вступать? Или, может… — он замолкает на секунду, затем с заметным усилием добавляет: — Может, проще застрелиться?

Тишина в салоне становится почти осязаемой. Харпер, не отрывая взгляда от дороги, отвечает спокойным, но твердым тоном:

— База «Спрут» — наш последний шанс. Она оборудована для отражения массовых атак. Местное командование вышлет нам навстречу боевые дроны, чтобы прикрыть в случае опасности. Если мутанты атакуют раньше… — майор делает короткую паузу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Тогда мы будем сражаться. До последнего. Умирать по собственной воле — это не выход, Ховард. Мы здесь, чтобы бороться, а не сдаваться. Даже если шансов мало.

Шон недовольно сопит, явно неудовлетворенный доводами Харпера, но благоразумно молчит. Харпер продолжает:

— Шершни — не бессмертны. У нас есть оружие, у нас есть мозги. А пока — не отвлекайся, Ховард. Концентрация сейчас важнее всего.

— Легко говорить о концентрации, когда хорошо расслабился пару часов назад, верно, майор? — язвительно бросает Шон, заставив меня покраснеть до кончиков волос.

Ну что за дурак! Какого черта он нарывается?

Воздух в салоне становится напряженным. Я сжимаюсь на сиденье, чувствуя, как подскакивает пульс. Харпер ненадолго отрывается от дороги, чтобы бросить на Шона быстрый, холодный взгляд через зеркало заднего вида.

— Ховард, — произносит он ровным голосом, в котором осязаемо чувствуется стальная нотка, — Если у тебя есть вопросы о моей профессиональной компетенции или о выполнении приказов, высказывай их прямо сейчас.

Шон вызывающе хмыкает:

— Просто странно видеть, как командир нарушает субординацию и установленные внутренние правила.

— Ховард, мы все под одним прицелом. И если ты считаешь, что можешь вести колонну, принимать решения и отвечать за жизни людей, — пожалуйста, вперед. В противном случае закрой рот, сосредоточься на своей задаче и дай мне выполнять мою, — ледяным тоном отрезает Харпер.

На этой ноте конфликт резко заканчивается. Шон затыкается, больше не рискуя вступать в дискуссию, я незаметно для остальных перевожу дыхание. Кажется, обошлось.

Украдкой смотрю на Харпера, его сосредоточенность и хладнокровие вызывают во мне смешанные чувства — смесь уважения и беспокойства. Его уверенность — как маяк в этом мраке, но она же давит, напоминая, что сейчас наши жизни зависят от принятых им решений.

Колонна тяжёлой техники медленно сползает с последнего витка серпантина. Машины протяжно и устало выдыхают напряжение вместе с густыми клубами пара, которые вырываются из выхлопных труб и растворяются в морозной тьме. Ночь за окном раскинула свое мрачное покрывало, и даже яркие лучи фар не могут победить эту густую мглу.

Я не чувствую ни капли облегчения. Да и откуда ему взяться? Поводов для расслабления нет и не предвидится. Чем дальше мы уходим от «Крыла Орла», тем плотнее становится страх перед неизвестностью. Красные точки на экране продолжают двигаться, и я отмечаю, что их траектория не соответствует нашей. Они не преследуют колонну, как прогнозировал майор, а вместо этого медленно, но уверенно направляются к оставленному убежищу.

— Шершни изменили направление, — взглянув на Харпера, озвучиваю очевидный факт. — Ты говорил, что пойдут за нами.

— Что-то их привлекло, — в его показательно спокойной интонации я улавливаю нотки напряжения. — Очень странно, что не мы, — задумчиво добавляет Кайлер. — Нас разделяет всего три километра, а у них сильно развиты сенсоры тепла и движения. Мутанты чуют малейшие колебания окружающей среды. Тепловой след, вибрация от шагов или звуковой резонанс — всё это для них как маяк. Обычно они выбирают ближайший источник активности, особенно если цель движется.

— Что их могло привлечь? Точнее, отвлечь от нас? Мы же огромная движущаяся и гремящая на всю округу мишень.

Харпер бросает на меня быстрый взгляд:

— Дерби, их слишком мало, чтобы это стало проблемой, — уходя от прямого ответа, он пытается меня подбодрить. Похвально, конечно, но волноваться я меньше не стала.