— Инициар Ши подверглась ускоренной мутации М-вируса, который не был обнаружен в ее крови в установленные сроки. Тэрренс и Лиамс нарушили протокол, когда вошли в отсек изолятора, — всматриваясь в мои глаза, отчетливо произносит Харпер. — Это стоило им жизни.

Оцепенев от шока, я роняю проклятый шлем, внутренности простреливает острой болью. Меня словно режут наживую, я медленно истекаю кровью, бессильно корчась в предсмертной агонии. Мне нужно на воздух, вдохнуть разряженный кислород, зарыться лицом в снег…

— Мутировавшая особь убила обоих. У них не была шанса. Мы ничего не успели сделать, — продолжает Харпер. Каждое его слово, словно контрольный выстрел в голову, но я какого-то черта до сих пор живу и дышу.

— Он забыл тебе сказать, что поджарил Финна, когда тот был еще жив и умолял о помощи, — раздаётся откуда-то с боку резкий голос Шона.

Я слышу его сквозь нарастающий гул и бешеную пульсацию крови в ушах. Что он такое говорит? Это же неправда?

— Скажи, что ты этого не делал, майор, — почти беззвучно молю я.

Он медлит всего секунду, но этого достаточно, чтобы понять — Ховард не соврал. Да и зачем ему лгать? Юлин и Финн… они … мы… Я не могу, не могу поверить, что их больше нет. Сдерживая рыдание, инстинктивно прижимаю ладонь к трясущимся губам. Так вот куда он отлучался! И ни слова мне не сказал. Вел себя, словно ничего не произошло, а я… я целовала его, чувствуя запах гари и пребывая в счастливом неведении.

Это жестоко и нечестно. Все равно что пировать на костях. Чем мы тогда лучше животных? Внутри всё переворачивается: обида, боль и гнев смешиваются в один адский коктейль, оставляя во рту едкий привкус горечи.

Зачем он так со мной?

Из милосердия, внезапно осознаю я. В его понимании оно выглядит именно так — встряхнуть и подарить мне короткое забвение, чтобы потом окунуть в океан боли и скорби.

— Термальная стерилизация, — звучит короткий и бескомпромиссный ответ, вызывающий во мне глухую вспышку гнева.

— Что? — мой голос срывается, глаза наполняются слезами.

— Согласно протоколу, — Харпер делает шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. — При выявлении неконтролируемой мутации, которая угрожает команде, мы обязаны уничтожить источник угрозы вместе с зоной поражения.

— Но он был ещё жив! — почти кричу я, сжимая кулаки, чтобы хоть как-то сдержать ярость и боль. — Ты мог его вытащить!

— Нет. Я не мог. — Харпер смотрит прямо в глаза, без тени сомнений. — Открыть изолятор, внутри которого находится источник заражения, равносильно умышленному массовому убийству. Я должен думать о безопасности своего отряда, — цедит он, проговаривая каждое слово. — Это мой долг, черт возьми.

— Меня бы ты тоже сжег? — импульсивно бросаю я.

— Если ты заразишься, это лучшее, что я смогу для тебя сделать, — холодно чеканит он и, развернувшись, направляется к своим бойцам, с интересом наблюдающими за разыгравшейся сценой. — В броневик, Дерби. Быстро, — не оглядываясь, приказывает он и переключается на глазеющих солдат. — Что уставились? По машинам и выезжаем. Времени в обрез.

— Что с Амарой? — не двинувшись с места, поворачиваю голову к Шону, скользнув по его напряженному лицу расфокусированным взглядом.

— Она отказалась ехать.

— Почему? Здесь опасно. Я хочу с ней поговорить! У меня получится ее убедить!

— Нет, — поймав меня за руку, Шон не позволяет мне ринуться в сторону главного входа. — С ней говорили все, включая Харпера. Амара непреклонна. Просто поверь мне на слово. Ты не сможешь повлиять на ее решение.

— Но она столько сражалась и выжила! — сипло восклицаю я. — Не могу поверить, что она сдалась. Кто угодно, но не Амара! Она — настоящий боец и…

— Ари, Лароссо не сдалась! — отрицательно качает головой Шон. — По крайней мере, я не заметил, что с ее нервной системой что-то не в порядке. Она заявила, что собирается дождаться Эванса. Понятия не имею, почему ей взбрело это в голову.

— Она не объяснила?

— Нет, — снова качнул головой Шон. — Харпер оставил с ней бойца на случай атаки. Майор уверен, что этого не произойдет, потому что шершни пойдут за нами, — он протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я рефлекторно отстраняюсь.

Ховард бледнеет, в глаза горит немой укор и обида. Догадываюсь, какие мысли сейчас крутятся в его голове, но у него нет никаких прав хоть в чем-то меня упрекать и осуждать, а у меня — ни малейшего желания оправдываться.

— Значит, мы должны быть быстрее, Шон, — сухо произношу я и, на ходу надевая шлем, направляюсь в сторону обозначенной Харпером машины.