Ила вздрагивает и, вскинув голову, смотрит на меня с неприкрытым сомнением. Во взгляде Фостера я читаю похожие эмоции.

— Он отправил твою сестру на Полигон, — нахмурившись, напоминает Иллана. — Если бы президента волновала ее безопасность, он оставил бы ее в стенах Улья, под охраной и надежной защитой.

— Чтобы понять, что движет моим отцом, нужно быть им, — резко бросаю я. — Общей крови недостаточно, чтобы считать его мотивы и стратегии, но я знаю одно — Дэрил Дерби ничего не делает просто так. За каждым его шагом стоит выверенный план с расчетом на десяток лет вперед.

— Говоришь так, словно восхищаешься им, — качнув головой, Иллана озадаченно морщит лоб, нервным жестом убирая за ухо медную прядь волос.

— Я сам отец, Ила, и каждый гребаный день меня терзают мысли — кем будут считать меня мои сыновья спустя десятилетия? Героем или предателем?

— Ты борешься за свой народ, — пылко возражает Иллана. — Ты хочешь очистить мир от смертельной заразы и гнета Корпорации. Ты не сдаешься, даже когда надежды на победу нет. Ты не отступаешь, не думаешь о себе, не просчитываешь выгоду, не цепляешься за власть. Что это, если не героизм?

— Это любовь, — смягчив голос, отвечаю я. — В тебе говорит твоя любовь ко мне. Моя мать тоже безумно любит отца. Он для нее герой, Ила. А для меня?

Она отводит взгляд, наконец поняв к чему я веду. Мика нетерпеливо тарабанит пальцами по потрескавшейся лакированной поверхности стола.

— Давайте мы отойдем от душещипательных откровений и вернемся к незакрытым вопросам, — раздраженно бросает он. — Допустим, президент не откроет огонь по анклавам, опасаясь, что пострадает его дочь. Почему ты считаешь, что нашей первоочередной целью является возвращение Ариадны? Думаешь, Аристей так просто тебе ее отдаст? Или у нас есть ресурсы, чтобы воевать против него?

— А у нас есть ресурсы, чтобы воевать против Корпорации? — выгнув бровь, парирую я.

— Эрик, я понимаю, что Ариадна твоя сестра, но ты не можешь рисковать сотнями тысяч жизней, чтобы спасти одну, — Фостер снова заводит свою недавнюю шарманку, пытаясь убедить меня, что я фокусируюсь не на том. Это глупо и недальновидно, твою мать. Настоящий командир не позволяет личным чувствам влиять на свои решения. Ты же не только себя ставишь под удар.

— Хватит давить на него, Мика, — вмешивается в нашу дискуссию Иллана. — Вместо того, чтобы спорить, нам нужно разработать новую стратегию, исходя из тех ресурсов и возможностей, которые у нас есть.

— Послушай мудрую женщину, — согласно киваю я.

— И сделай наоборот, — отбивает Фостер.

Микаэль устало вздыхает и, потерев переносицу, резко произносит сквозь зубы:

— Хорошо. Допустим, мы мобилизуем весь боеспособный резерв из анклавов, проведём экстренную перегруппировку, задействуем технику из законсервированных ангаров, сформируем ударную колонну и отправим её в рейд ради одной цели — твоей сестры. По дороге, если повезёт, нейтрализуем несколько сотен мутантов и в идеале выйдем на координаты одной из скрытых точек противника, где Аристей, возможно, держит Ариадну. — Фостер делает паузу и жёстко смотрит мне в глаза. — Но сначала ответь на один вопрос. Почему именно она? У него таких десятки, если не сотни. Девушки, отобранные по известным только ему критериям. Он их собирал, словно формировал новую касту. Зачем ему именно твоя сестра?

Вопрос повисает в воздухе, как сигнал тревоги. Я ощущаю, как напрягается рядом Ила. Когда речь заходит о тех, кого Аристей забирает из анклавов, она не может сохранять рассудок трезвым. Потому что помнит: в той очереди стояла и она. Потому что не забыла, какую цену мне пришлось заплатить, чтобы она осталась со мной. Нет, Иллана никогда не станет отговаривать меня от спасения сестры. Она знает, что я не отступлюсь. Но не понимает истинной причины.

— Там, в поле, ты сказал, что Ариадна — ключ, — глухо напоминает Фостер. — Так объясни, к какой, мать его, двери?

Я сжимаю пальцы и медленно выдыхаю. Мне не хочется это произносить. Не здесь и не сейчас, но выбора нет. Фостер имеет право знать, ради чего рискует головой.

— Я не знаю наверняка, — медленно начинаю я, глядя в пустоту, сгустившуюся в пыльных углах. — Но у меня есть догадки, и они не из приятных.

— Я не из пугливых. Так что валяй.

— Аристей годами отбирает девушек, чтобы использовать их как контейнеры для селекции новых видов. Мы видели, к чему это привело. Велоксы, Коллективусы — следующие ступени в эволюции шершней. Они сильнее, быстрее, смертоноснее. Но Аристею этого мало, он хочет большего. Хочет создать подобных себе, — я замолкаю, пытаясь подобрать слова.

Иллана опускает взгляд на сжатые в замок пальцы на своих коленях. Теперь она тоже догадывается, что я имею в виду. А возможно, давно подозревала, но не решалась высказать свои версии вслух.