— Тебе свойственно сомневаться и бояться, как и всем невестам накануне свадьбы. Секс — лучший способ снять стресс. Вот ты им и воспользовалась. Я не вижу никакой трагедии, и масштабы катастрофы ты сильно преувеличиваешь. Между нами ничего не изменилось. Ну, узнали друг друга еще и с другой стороны. Ерунда. Здоровее любопытство. Мы молодые, импульсивные. Произошедшее было вопросом времени. Через месяц воспоминания померкнут, и мы вместе посмеемся над этим.

— Сомневаюсь. — убитым голосом выдохнула Розмари.

— Послушай, Мари. — Эштон протянул руки и взял ее за плечи, заставив взглянуть на себя.

От затравленного выражения ее глаз, у него разрывалось сердце. Конечно, он надеялся на другую реакцию. Какой дурак. Стоило Эштону, пробудившись, взглянуть в ее глаза, все сразу стало понятно без слов. Роз жалела о том, что позволила себе и ему этой ночью.

— Послушай меня. Я знаю, как тебе сейчас неловко и стыдно. Ты думаешь, что предала Мика, да еще и накануне свадьбы, и это непростительный грех. Но твое поведение волне объяснимо, Мари. Ты живой человек, со своими сомнениями и страхами, соблазнами и слабостями. Сегодня ты выйдешь замуж за Мика Фрейзера и дашь необходимые обеты перед алтарем. Но еще вчера ты была свободна. Ты никого не убила, ты не бросила его, ты не унизила меня. Никто не пострадал, Мари. Ты станешь ему преданной и хорошей женой, а мы с тобой забудем о случившемся, словно ничего и не было. Я обещаю, что никогда, ни взглядом, ни словом, ни намеком не напомню тебе о нашей маленькой тайне. — Эш заставил себя ободряюще улыбнуться, но только он сам знал, каких душевных сил стоила ему эта улыбка. — Если ты этого хочешь. — добавил Эш тихо.

Он выжидающе посмотрел на нее, всем сердцем надеясь, что она поймет скрытый подтекст последней реплики, но Розмари не поняла. Она смущенно кивнула, отводя глаза.

— Хорошо, Эштон. Забыли. — сказала Роз, высвобождаясь из его рук и вставая на ноги. — Ты отвезешь меня к отцу? Еще столько всего нужно успеть.

— Конечно. — Эш встал вслед за ней.

Голос его не дрогнул. Дрожала, билась и рвалась на части только душа.

Розмари смотрела, как он надевает на широкие плечи кожаную куртку, стоя к ней спиной. Что-то тревожное и болезненное шевельнулось внутри. Его слова успокоили ее, облегчили тяжесть вины, но отчасти она была разочарована. Девушка не могла понять своих противоречивых чувств, и ее не покидало ощущение недосказанности.

То, что она испытывала к Харту — за гранью нормальных отношений, больше, чем дружба, и даже больше, чем влюбленность в Мика. Нечто особенное, необъяснимое, сложное. А Розмари не любила сложностей, не была склонна к самокопанию, поискам смысла.

С Миком все просто. Он любит ее, а она…. Она хочет быть с ним. А причины? К черту причины. Это ее решение и ее выбор.

— Ты готова ехать? — спросил Эштон, поворачиваясь к ней. Розмари закусила губы, чтобы не задать вопросы, которые только испортят зыбкое равновесие и негласный уговор. Сердце рванулось в груди, обдав незнакомым жаром.

“Скажи что-нибудь”, — молила ее душа. — “Скажи, что все это настоящее, а я останусь.”

Эштон молчал, выжидающе глядя на нее. Розмари проглотила образовавшийся в горле ком, расправила плечи и спокойно, уверенно улыбнулась.

— Да, я готова.

Нью-Йорк, 2010 год

— Значит, ты не отказалась от контракта?

Лейла робко подняла глаза на своего жениха, неловко переминаясь с ноги на ногу. Не выдержав долгих часов ожидания в их новом доме, девушка набралась смелости и приехала в офис Эштона. За панорамным окном сгустились сумерки, утопающий в огнях неоновый город распростерся за спиной скрестившего руки на груди грозного в своем гневе Эштона.

Мик сказал Лейле, что она должна быть уверенной и сильной, чтобы вести борьбу за сердце любимого, и девушка не собиралась сдаваться. Несмотря на то, что история ревнивого Фрейзера оставила в ее душе неприятный осадок, Лейла не воспринимала все сказанное, как истину. И у нее был собственный взгляд на происходящее. Лейла не верила, что Эш тайно влюблен в Розмари, но верила, что он не шутил, когда угрожал отменой свадьбы, если она не откажется от контракта.

— Нет, не отказалась. — ответила девушка, нервно теребя золоченый поясок от платья. — И объясню почему. Скажи честно, Эш, ты любишь меня?

Он раздраженно прошел к столу и уселся в кожаное кресло.

— А зачем я, по-твоему, сделал тебе предложение?

— И ты хочешь сделать меня счастливой?

— Разумеется.

— А если окажется, что твое понятие о моем счастье отличается от моего, ты перестанешь меня любить?

— Конечно, нет. — рявкнул Харт. В глазах появилось нетерпеливое выражение. — Но какое отношение….

— Самое прямое. — не дала ему договорить Лейла. — Если человек по-настоящему любит, он всей душой стремиться доставить другому радость. Так?