И какой дурак сказал, что в алкогольном опьянении ощущения притупляются? Она просто горела. Свет померк, и Розмари на мгновение отключилась, охваченная невыносимым наслаждением. Краем сознания она уловила момент триумфальной развязки любовника, крепко обхватившего ее бедра.

” О чем я думала, когда пошла на это?” — пронеслась в мозгу первая здравая мысль, когда Розмари вернулась с небес на землю.

” А если ничего переиграть нельзя, то почему бы не повторить?”

Искушение, соблазн, всеобъемлющее удовольствие, агония страсти, жажда обладания, близость…. Она думала, что знает все об истинном значении этих понятий, но сильно ошибалась. До этого момента, до первых неподкупных отрезвляющих лучей солнца….

Игры с огнем еще никого не доводили до добра.

Розмари проснулась первой. Она чувствовала, что лежит в теплом стальном капкане рук Эштона Харта, но не осмелилась повернуться и взглянуть на него.

Пятнадцатое марта. День ее свадьбы. И именно об этой дате говорила почти два года назад Мелани Митчелл своей дочери в последней исповеди. Пятнадцатое марта — день, когда решилась судьба Елены Харт и ее еще не родившегося сына. Розмари обещала себе, что исправит ошибки матери, но продолжала ее путь. Когда она поклялась, что вернет Эштону все, что украла, она имела в виду совсем не то, что сделала этой ночью.

Позднее раскаянье, как первый причал мудрости. Именно ошибки делают нас сильнее, открывают глаза.

— Ну, мы и начудили, Эш. — сказала она чуть позже, когда Харт проснулся и серьезно взглянул на нее. — Я виновата, не надо было столько пить шампанского.

Розмари думала, что освобождает его от ответственности за совершенную глупость. Но она еще не знала того, что уже знал он…. Одна — испугалась, другой — промолчал, а в итоге маленькая глупость вылилась в большое недоразумение, длиной в годы.

Похмельное утро всегда несет в себе привкус горечи и сожаления. Душа тревожна и растрепана, как и внешний облик пробудившегося. Тяжесть на сердце, беспокойство и чувство вины — кому не знакомы последствия бурной пьяной ночи?

Розмари не стала дожидаться, когда Эштон встанет и начнет выяснять отношения, и скрылась в ванной комнате. Роз надеялась, что у него хватит благоразумия уйти, пока она принимает душ, чтобы не смущать ее еще больше. Но Эш остался и заказал для них кофе.

Они сели за столик напротив друг друга, слишком смущенные, чтобы обменяться взглядами, молчаливые и растерянные. Розмари нервничала и кружка в ее руке дрожала, Эш курил несмотря на то, что в отеле курить строго воспрещалось. Она исступленно и неотрывно гипнотизировала взглядом свой мобильный телефон, словно он мог ей чем-то помочь. Напряжение становилось невыносимым, Роз едва могла дышать. И Эш, как всегда, чутко уловил грань, за которой заканчивалось терпение Розмари, и начиналась истерика.

— Все нормально, Мари. Ничего страшного. — пробормотал он, выпуская изо рта клубы серого дыма.

Она набралась смелости и взглянула на него. Все тот же Эштон, но она уже другая. Что же они натворили? И как дальше жить, как смотреть на него, разговаривать….

— Ты прав, страшно мне точно не было. — криво и жалко улыбнулась она. — Но и нормального в случившемся мало.

— Единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему. Что мы и сделали. — Харт затушил сигарету.

— Только что придумал? — холодная ирония скользнула в глаза девушки.

— Не я. Слова классика. Уайльд, кажется.

— Ты еще и книжки читаешь, умник. — едко прокомментировала Розмари.

— Представь себе. — небрежно пожал плечами Эш. — Моя юность не ограничивалась развлечением старушек.

Розмари промолчала, они уставились друг на друга, пытаясь понять, что хочет услышать каждый из них, ища способ выйти сухими из щекотливой ситуации.

— Ты считаешь, что мы не могли избежать…. — сбивчиво начала Розмари. — Или просто перебрали?

— Помнишь, полгода назад, мы говорили на эту тему? Ты придаешь случившемуся слишком большое значение. Я вижу, как ты мучаешься, тебя съедает стыд, но попытайся взглянуть на эту ночь с другой стороны. Представь, что просто таким экстравагантным образом распрощалась со свободной жизнью. Брось, Мари, на моем месте мог оказаться любой другой. Ты была так пьяна, что кто угодно мог воспользоваться твоим состоянием. Так что тебе еще повезло. Я не стану болтать, и согласись, мы неплохо повеселились. Теперь, если хочешь, вернемся к прежней модели отношений. Забудем обо всем, как о маленькой шалости и будем жить дальше.

— Ты так говоришь, чтобы успокоить меня. — опустив глаза, тихо произнесла девушка. Она хорошо знала Эштона, и различала, когда он искренен, а когда лукавит. — И если следовать логике твоих размышлений, то мной все равно воспользовались. Но мы оба знаем, что это не так.