— Спасибо, милая. — мужчина поднял бокал и легонько дотронулся им до бокала Лейлы.

И пусть она так много говорит о нарядах, домах и машинах, Эштон был уверен, что Лейла Барт с ним по одной единственной причине. Потому что любит его, а все остальное — невинные детские шалости. Лейла словно ребенок, очаровательный и добрый, несмотря на внешний лоск и браваду. Эта неподкупная естественная черточка ее характера и пленила Эштона. Она пыталась хитрить и лукавить, но совершенно не умела.

И глядя на нее сейчас, так искренне радующуюся новой обстановке, он вспомнил, как они встретились на пляжной вечеринке в Майами. Она прилетела на съемки, а он по делам. Отец настоял на том, чтобы Эш вечером немного расслабился. И каким-то образом он оказался на той вечеринке. Лейла сама подошла к нему. Она была пьяна и весела, постоянно хохотала и неумело шутила, пыталась казаться взрослой. Ей было всего восемнадцать лет, и после длинной череды опытных и умелых любовниц и случайных романов, она стала для него глотком чистого воздуха. Неиспорченная, несмотря на свою профессию и сомнительные слухи о слабой морали моделей, простая и легкая в общении, непосредственная, веселая и очень нежная. Она станет хорошей женой и матерью для его детей.

Занятый своими мечтами о прекрасном будущем с Лейлой, Харт не заметил, как реальная Розмари Митчелл вошла в зал ресторана. По пути перекинувшись приветствиями со знакомыми, женщина поднялась к их столику. О ее присутствии за своей спиной Эш догадался по вытянувшемуся лицу Лейлы. Девушка расцвела в улыбке, и даже приподнялась с места.

— Начали без меня? — обходя столик, медовым голоском спросила Роз. — Привет, Эш. — прохладные губы без намека на помаду быстро коснулись его щеки, в ноздри ударил свежий аромат духов.

Он сдержано улыбнулся, пробормотав слова приветствия, но ее вниманием уже владел другой человек.

— Привет, Лейла. Я Розмари. — повернувшись к девушке, Мари протянула ей руку, и Лейла, не скрывая восторга и восхищения, пожала ее.

Эш недовольно нахмурился. Ему не нравилось, что его невеста смотрит на Розмари с щенячьим восторгом. Конечно, он понимал, для многих поклонниц моды, Розмари Митчелл стала кумиром для подражания. С ней искали знакомства, ее боготворили, ей завидовали и льстили. Все, чего касались ухоженные ручки Розмари, превращалось в золото, и только он — Эштан Харт — в камень.

Пока дамы обменивались дежурными приветствиями и комплиментами, Эштон незаметно изучал Розмари. Она показалась ему довольной жизнью, в хорошем расположении духа, весьма милой и вежливой, но совершенно безвкусно одетой. Подобный промах был простителен восемь лет назад, когда Розмари еще только входила в мир большой моды и шоу-бизнеса, но не сейчас.

Пару лет назад она запустила пробную коллекцию одежды, которая прошла на ура. Как все люди творческой профессии Розмари стремилась к разнообразию, и не могла долго заниматься одним и тем же делом, хоть оно и приносило ей хороший доход и удовлетворение. На той единственной коллекции она выдохлась, новые идеи не поступали, и Мари запустила новый проект. Год назад она начала писать картины в стиле модерн. Эш видел пару эскизов, но по незаконченным наброскам трудно было определить, нравится ему или нет новое увлечение неуемной Розмари.

Взгляд Эштона медленно вернулся к облачению молодой женщины. Яркое апельсиновое платье невыгодно сказывалось на оттенке ее кожи, длина не соответствовала возрасту, низкий вырез на груди — размерам. У Розмари было красивое и стройное тело, но в этом платье она выглядела изможденной и близкой к анорексии. Выпирающие ключицы смущали даже его, давно свыкшегося с худобой Мари. Но больше всего Эштона поразило обилие драгоценных украшений вперемешку с элитной бижутерией. Все то, в чем когда-то Розмари обвиняла Филиппа Перье, Эш увидел в ней. Объяснение напрашивалась только одно — душевное и моральное состояние Роз не так позитивно, как она стремится показать. Ее выдавала явная нервозность резких жестов, преувеличенно громкий смех, натужная, показная улыбка… на грани отчаянья. И только Лейла была настолько ослеплена Розмари, что нахваливала даже ее нелепые зеленые туфли и сумку с металлическими шипами.

Девушки ненадолго замолчали только, когда принесли заказ.

— Эш, так мило. — с милой улыбкой промурлыкала Мари, когда перед ней поставили ее любимое блюдо.

Лейла слегка опешив, изумленно уставилась на объемные тарелки Розмари.

— Ты все это съешь? — смущенно спросила она. Митчелл впервые за вечер улыбнулась искренне и расслабленно.

— О да. Я больна одной зависимостью. И это вкусная еда в хороших ресторанах. Кстати, ты в курсе, что Эш отлично готовит роллы в домашних условиях.

— Правда? — еще больше удивившись, Лейла вопросительно посмотрела на жениха. — Прочему ты мне не говорил? Точнее, не готовил?