Вилка с грохотом упала на пол, вывалившись из рук Джил. Открыв для хозяина заднюю дверь лимузина, водитель отошел в сторону, пропуская Даниэля Фонтейна. Оказавшись на улице, он медленно огляделся по сторонам, надменно и равнодушно скользя взглядом по изумленно взирающим на него студенткам. Загорелые пальцы потянулись к галстуку и решительно сняли его, расстегнули глухой воротничок.

Джил скорее почувствовала, чем увидела, как облегченно вздохнул ее муж. Она знала, как он не любил деловые костюмы, но был обязан их носить. И сейчас этот смуглый красавец с бледно-голубыми глазами и четкими резкими четами лица, иссиня-черными волосами и словно нарисованными бровями и губами, направился прямо в сторону студенческого кафе, не замечая и игнорируя восхищенные теплые улыбки проходящих мимо девушек.

— О святая Мадонна, — мечтательно прошептала Триш. — Я хочу этого мужика. И не смотри на меня так. Вы в разводе. Блин, ты видела его смокинг? Он, как вторая кожа. Впервые вижу такой сексапильный смокинг. Умоляю, скажи, что он настоящий, что его лицо — не результат мастер класса пластического хирурга. О мой бог, какие скулы! Джил, он красит ресницы, или они на самом деле такие длинные? — Триш подскочила к стеклу, прижимая руки к груди и почти впечаталась в окно. — Почему ты никогда не приглашала меня к себе? Ты специально его прячешь? Он совсем другой на фото. Ты разобьешь мне сердце, если скажешь, что он кончает после трех минут.

— Триш, заткни рот. Меня сейчас стошнит. — раздраженно бросила Джил, мысленно отвечая на ее вопрос.

Поэтому она никогда не приглашала подруг к себе домой. Реакция женщин на Даниэля всегда и везде была одинаковой. И дело было не только в его внешних данных, но и ауре успешности и уверенности, окружавшей, несомненно, красивого мужчину. Одного взгляда на Даниэля Фонтейна хватало, чтобы понять, что он принадлежит к когорте избранных, власть имущих, уверенных в себе, финансово-независимых представителей высшего слоя общества финансовых воротил. Именно эта сила и влекла к нему бесконечную вереницу смазливых куколок.

— Что он здесь делает? К тебе приехал? — спросила Триш, озадаченно оборачиваясь к Джил.

Экс миссис Фонтейн вела себя странно. С нервно перекошенным лицом, она встала из-за стала и теперь пятилась в глубь кафе.

— Джи, ты в порядке? Хочешь уйти?

Джиллиан беспомощно кивнула, напряженно наблюдая за передвижениями Дина через окно кафе. Высокий и подтянутый Даниэль встал как раз напротив, все так же внимательно оглядываясь по сторонам. Он небрежно сунул руку в карман и достал телефон. Джил замерла, внутри все оборвалось, задрожало. Она знала, кому звонит Даниэль. Как знала то, что он снова потерпит неудачу. По раздраженному выражению лица Дина, Джил поняла, что его терпение на пределе. Прислонившись спиной к бетонному столбу, он устало откинул назад голову, закрывая глаза. Его губы шевельнулись, и Джил не сомневалась, что он осыпает ее голову проклятьями.

— Триш, отвлеки его как-нибудь. Я не могу сейчас его видеть. — с мольбой прошептала Джил.

— Ты уже его видишь. — заметила подруга, снова восхищенно оглядываясь на Даниэля. — Но выйти отсюда, избежав встречи не получится. Давай просто подождем, и он уйдет.

Джил отчаянно закусила губу, понимая, как глупо и незрело ведет себя. Рано или поздно ей придется с ним поговорить.

— О нет, — простонала Джил, когда из кафе вышел декан Грейсон, тот самый, что пару дней назад выгнал ее с лекции.

Джон Адам Грейсон хорошо знал Даниэля Фонтейна. Продолжая кусать губы, она смотрела, как увидев старого знакомого, Дин отрывается от столба и преграждает путь декану. Они вежливо здороваются, искусственные приторные улыбки, несколько пустых фраз прежде, чем Дин задает самый важный для него вопрос. Грейсон кивает и поворачивает голову в сторону кафе. Даниэль смотрит прямо в витрину.

Джиллиан внутренне собирается, она вся вытягивается, выпрямляет спину, откидывая за спину распущенные волосы, лицо сдержанное и безмятежное. Такой видит ее Даниэль, когда их взгляды встречаются. Сиплый возглас, срывается с губ Джил. Мир вокруг замирает, время останавливается, невидимые божественные пальцы выключают все звуки на пульте, управляющей этим миром. Она чувствует, как сердце испуганно и больно бьется о ребра, грозясь выпрыгнуть наружу.

Триш делает знаки руками, что говорит, но Джил не видит и не реагирует. Даниэль Фонтейн, как всегда, загородил весь ее мир своими широкими плечами. Кого она пыталась обмануть? Все внутренности болели от охватившего ее напряжения. Джил сжала губы, ногти вонзились в ладонь. Эти неестественно светлые глаза на смуглом лице смотрели на нее в немом удивлении. В них отражалась боль и усталость. Они и обвиняли, и молили о прощении. Они укоряли и задавали вопросы. Они любили и разбивали сердце в дребезги. Они разрушали…. Слой за слоем, по кирпичику, уверенно, больно, сильно — все до одной… стены ее самозащиты. И когда мир вокруг рассыпался, упав к его начищенным ботинкам, он слабо улыбнулся, и Джил двинулась к нему. Ее взгляд отрешенно прошелся по Триш, смотревшей на нее в полнейшем смущении.