Почему я не поняла раньше? Все же было так очевидно. Огромное количество деталей, которые должны были заставить меня задуматься, натолкнуть на правильную мысль, отыскать отгадку. Он использовал внешние факторы, чтобы внести сумятицу, обмануть мои ощущения. Посторонние шумы, запахи, повязка на глазах, зафиксированные запястья, открытое окно… Я должна была понять. Долбаные правила. Я могла узнать его голос, и он заставил меня молчать, могла узнать его запах, и он заглушил его другими посторонними ароматами, я могла даже узнать его по звуку дыхания, но внизу грохотала музыка, создавая звуковой фон. Как можно было оказаться настолько слепой и глухой? Настолько глупой.

Ведь в самом главном мои инстинкты меня не обманули. Я столько лет жила с чувством стыда за то, что позволила себе испытать неправильные, как мне казалось, ощущения с, по сути, незнакомым мужчиной. Но не было никакого незнакомого мужчины. Не было…

Я не знаю, что для меня страшнее: та ложь, в которую я верила, тот спектакль, который он мастерски разыграл, или истина, отрывшаяся мне сейчас.

Он заставил меня уснуть, украл мои истинные чувства, и я никогда не смогу понять, как ему удалось провернуть подобное, как Рэнделл Перриш сделал это со мной, с моим сознанием, с моим сердцем.

Что ты такое, Рэнделл Перриш?

– Он просто человек, Лиса. Просто человек. Из плоти и крови.

– Нет. И никогда им не был.

Так вышло, что по-настоящему проснуться мне пришлось пять лет спустя. Все эти годы часть меня спала, пряталась, убегала. Мои подсознательные страхи обрели лицо и тело, а кошмары и фобии – причинно-следственную связь. Я боялась не того, что видела в пугающих меня снах, и даже не того, что чувствовала в момент пробуждения. Мое подсознание боялось вспомнить. Вспомнить и разрушить тот шаткий стабильный мир, в котором я пребывала. И цеплялась за ложные истины, отгораживаясь от прошлого, от того, что хранила моя душа. Разум способен на многое, если чувствует угрозу, и защищает себя любыми способами. А Рэнделлу хорошо известен механизм манипулирования чужими слабостями. Когда-то он с легкостью вскрыл все мои внутренние блоки и установки, заглянув так глубоко, как никто бы не смог. Запер себя там, в моем сердце, позволив мне жить… Жест доброй воли или, все-таки, очередное задание?

Я никогда не смогу понять, чего в нем больше: Дьявола или Бога. Гения или Сумасшедшего. Он нереален для меня, но лишь потому что сам в это верит.

После смерти матери со мной произошло нечто подобное. Я словно раздвоилась, отключив слабую и уязвимую Алисию внутри себя. Любой вид эмоциональной связи воспринимала, как угрозу своему мнимому равновесию. Я же ничего не чувствовала, просто существовала, пыталась выжить, карабкалась наверх из той ямы, в которой родилась, не думая о моральной стороне вещей, не церемонясь с чувствами людей, которые искренне желали мне добра. Их было не так много, и мне бы стоило ценить хорошее отношение, но я не хотела замечать. Черные и серые тона – все, что я видела. Грязь, похоть, отсутствие морали, паразитирование на тех, кто слабее, и абсолютная безнаказанность власть имущих, отсутствие справедливости. Доброты. Сочувствия. Каждый видит ад по-своему. Я носила его в себе, и сколько бы я ни пыталась выбраться из засасывающей меня тьмы, увязала все глубже, постепенно меняясь изнутри.

Я ожесточилась, стала циничной, потеряла веру в себя, прежде всего, но как все люди, в глубине души хотела, чтобы меня любили. Такую, какой я была. Какая есть сейчас. Грешная, неверная, пустая. И я помню, как Рэн сказал мне в гостиной моей новой квартиры пять лет назад: Таких, как ты нет, Лиса. Я… так захотела ему поверить, и совершила самую роковую ошибку в своей жизни. Это был последний блок, который Перриш вскрыл, даже не прикасаясь ко мне физически. Его вторжение всегда воспринималось иначе, ментально, эмоционально, сверхъестественно и мощно. Он умудрялся без малейших усилий трахнуть мой мозг, не прикасаясь к телу.

После всего пережитого мне до сих пор больно… Больно вспоминать о, вроде бы, незначительном эпизоде. Рэнделл пригласил меня в кафе, словно обыкновенную девушку, на банальное свидание. Таких, как я, нет, – кричало мое сердце. Мне сказал об этом самый непостижимый мужчина в мире. Я особенная. И я несколько минут была по-настоящему счастлива, пока он не дал понять, что приводит в это кафе всех участниц Розариума. Пока я не увидела его обезумевшую от любви и боли жену… и не осознала, что имею дело с человеком, которого никогда не смогу понять даже частично. Никогда не смогу стать для него не просто особенной, а даже тенью, нечаянным воспоминанием. Я увидела, что случилось с той, которая была особенной для Рэнделла Перриша. И никогда мне не было так страшно, как тогда. Линди Перриш цеплялась за своего все еще законного мужа, как за единственный источник жизни, а он отмахивался от нее так, словно ее никогда и не существовало в его мире.