– Почему ты так уверен, что Гарольд убил Корнелию и Линди? Ты демонизируешь его, потому что считаешь виновным в том, что был лишен детства в то время, как его законные дети, рожденные в браке, получили все, о чем мечтали. Большой дом. Внимание отца, образование, блестящее будущее, которое ждет и Нейтона, и Эрика в то время, как тебе приходится всего добиваться самому. Ты хочешь доказать ему, что достоин его гордости? В этом все дело? – мое сердце заходится от боли и сочувствия, и, несмотря на недоумевающий, непроницаемый взгляд Рэнделла, гуляющий по моему лицу, я чувствую, что близка к истине. – Но ты прав, Рэн. Эти люди не такие, как мы. И даже спустя пять лет брака с Нейтоном, Гарольд так и не стал смотреть на меня, как на человека. Друзей и любимых для жизни они выбирают, как породистую лошадь для скачек. Одна незначительная деталь, которая не вписывается в их систему ценностей, и тебя списывают.

– Лиса, – вдохнув, Рэнделл гладит меня по щеке с неожиданной нежностью, и папка в очередной раз падает на пол. Господи, какого черта я, вообще, ее принесла? – Ты такая милая, красивая, невероятно-сексуальная. Но ты… такая дура, Лиса.

И, одернув руку, он резко отворачивается от меня, глядя на алеющий горизонт, в очередной раз ввергая меня в состояние полного шока.

– Что? – выдыхаю я, часто моргая и открыв рот, чувствуя себя полной идиоткой.

– Не считай это недостатком, – небрежно произносит он, когда я набираю воздуха, чтобы высказать ему все, что думаю о нем. – Женщинам опасно много думать. У вас иначе работает мышление. Вы всему ищете объяснения и оправдания, выводите почти мелодраматический подтекст из любой мерзости, которая случается в вашей жизни. Жажда драмы, трагедии, возможности стать героиней печального жанра, склонность к романтизированию любого подонка, который встречается вам на пути. У отдельных категорий дур еще хватает ума пытаться спасти этого никчемного человека, наставить на путь истинный или сгинуть вместе с ним, за компанию, чтобы не бросать одного. Не гуманно же? Но, знаешь, Лиса, меня не надо оправдывать или искать причины, почему я живу так или иначе, понимать, сочувствовать. Все это не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к происходящему. Ты права только в одном. Гарольд Бэлл – действительно мой отец, и узнал я об этом незадолго до смерти Корнелии. Однако, двигает мной вовсе не подсознательная детская обида или желание что-то ему доказать. Ты, правда, думаешь, что узы, кровные узы что-то значат? Просто узы, без участия, без постоянного присутствия рядом, без контакта? Гарольд – лишь набор генов, которые я частично унаследовал – только и всего. Я не испытываю к нему никаких чувств, связанных с тем, что он имел какое-то отношение к моему рождению. Также, как и он ко мне. Мы чужие люди. И я бы никогда не начал войну против «Бэлл Энтерпрайз», если бы он не нанес первый удар. Ты думаешь, что я брежу, считая, что из-за какой-то разовой связи в прошлом, имеющей нежелательные последствия, Гарольд убил Корнелию и забрал у нее документальные свидетельства моего существования? Но, если я ублюдок, то какие могут быть доказательства? Тысячи мужчин каждый день становятся отцами и даже не подозревают об этом. И многие женщины не в курсе, кто зачал им ребенка. Так, к сожалению, тоже случается. Сплошь и рядом. Секрет на троечку, не находишь?

– Значит, в папке есть что-то еще, – пробормотала я, чувствуя себя сбитой с толку. Вся моя логическая цепочка рассыпалась в прах и собрать новую пока никак не получалось.

– Ты права. Что-то еще. Например, свидетельство о браке.

– Что? – вскинув голову, я посмотрела на невозмутимый, безупречный профиль Рэнделла. – Гарольд был женат на твоей матери?

– Он с ней и не разводился. Он двоеженец, Лиса. Его второй брак незаконен, как и его наследники. Я собираюсь забрать то, принадлежит мне по праву.

Опустив голову, я смотрю на дрожащие пальцы, которыми придерживаю простынь, не давая соскользнуть с моего тела. Меня начинает знобить. Когда я бросаю взгляд в окно, ощущение бездны под ногами усиливается, пока я не отступаю назад.

– И тебе придется уехать Лиса. Вместе с дочерью. Как можно скорее.

– Ты думаешь, Гарольд поймет, что это я?

– Не имеет значения, Лиса. Я не хочу, чтобы вы попали под перекрестный огонь. Документы на тебя и Эсмеральду будут готовы через пару дней…

– А меня спросить? – дернув его за руку, спрашиваю я. Рэнделл поворачивает голову, выстреливая в меня убийственным взглядом, от которого я застываю в оцепенении.

– Я спрашиваю, Лиса, – произносит он невозмутимо. – Ты жить хочешь?

– Он не станет убивать жену сына, мать своей внучки.

– Лиса, мать твою, прекрати быть такой дурой, – внезапно рычит Перриш, хватая мое лицо за подбородок. – Нейтон – мой брат, поэтому тест ДНК дал такой результат.

– Нет… – прошипела я, ударяя со всей силы по его запястью, пытаясь вырваться их крепкой хватки. – Нет! – перешла на истерический крик.