– Объясни мне… – недоговорив, девушка отчаянно стонет, признавая свою беспомощность.

– Ты знаешь, – твердо заверяю я. – Ты боишься не справиться и хочешь, чтобы я все сделал за тебя. Но это не моя война, Шерри. Если хочешь победить, то ты должна пройти весь путь сама.

– Не понимаю, о какой войне речь… Я не знаю, – она упрямо отрицает и верит в это. – Не знаю тебя. Дилан… Оливер. Кем бы ты ни был. Я не знаю.

– Ты знаешь, – повторяю сдержанно и бескомпромиссно. Я и так сказал ей более, чем достаточно. – Нас обоих.

– Есть хоть что-то, способное вывести тебя из себя? – подняв голову, она впивается в меня пронизывающим взглядом. – Стереть эту занудную маску отмороженного говнюка? Может, придушить твою кошку?

– А ты сможешь? – спокойно осведомляюсь, неспешно поднимаясь из кресла. Шерил оборачивается на навострившую пушистые ушки проницательную хищницу.

– Не знаю, – передергивает плечами, словно всерьез раздумывала над озвученной угрозой. – Ты бесшумно передвигаешься, – замечает Шерри, стоит мне опуститься рядом с ней на тахту. Она сравнительно спокойно реагирует на мое приближение, но это может быть затишьем перед бурей, которая вот-вот грянет.

– Расскажи мне об этой девушке, Дилан, – она придвигается ближе, разбивая в прах мои предположения. Нет, Шерри, меня не так легко обвести вокруг пальца. Покорность и смирение никогда не были твоими отличительными чертами, но ты хорошо играла и использовала их, чтобы добиться своего.

– Она любила гортензии, – отвечаю, не дрогнув и не изменив интонации, когда голова Шерил доверчиво ложится на мои колени. Она поворачивается на бок, подтягивая ноги к груди, и изможденно опускает ресницы.

– Это я поняла, – с деланным равнодушием кивает в мое бедро.

– А Оливер любил ее. Их чувства не были взаимными.

– Она его бросила?

– Можно и так сказать.

– Как ее звали?

– Я не знаю. Меня не интересуют имена.

– Только мое, – задумчиво произносит Шерил, и у меня нет повода возражать.

– Только твое.

– Мне приятно это слышать, – полуправда звучит гораздо искреннее, когда она заканчивает фразу. – Моя мать вычеркнула мое имя из памяти, как и мое лицо.

– Мы все порой хотим кого-то забыть, – глубокомысленно отзываюсь я, хотя Шерил наверняка рассчитывала на сочувствие. – Даже если это жестоко и неправильно.

– Кого забыл ты?

– Увы, я обречен помнить.

– Наверное, это страшное бремя?

– Я мало знаком со страхом, Шерри, – скулы сковывает напряжение от такого редкого желания улыбнуться. Эмоция мимолетна, но желание запустить пальцы в белокурые локоны остается, и я покоряюсь ему.

– Оливер не знает тебя так хорошо, как ты его, – внезапно приходит к проницательному выводу Шерил.

– Оливер сомневается даже в собственном существовании.

– Это и есть твоя цель? Уничтожить его с моей помощью? – Шерил приходит к поразительному умозаключению.

– Он сам это сделает, – бесстрастно озвучиваю свою личную теорию вероятности. – Ты не можешь повлиять на конечный результат. Даже если захочешь. Его уже не спасти.

Она и не планировала. Чтобы ни двигало Шерил Рэмси – это не желание спасать и помогать. И то, как легко она переводит тему, подтверждает мое мнение на ее счет.

– Невеста действительно существовала, или Оливер придумал ее?

– Как придумал меня? – продолжаю завуалированную мысль Шерил. – Ты не задумывалась, что не Оливер придумал меня, а наоборот?

– Зачем тебе это делать? – снова оказавшись в тупике, с неподдельным недоумением спрашивает она.

– Чтобы скрыть правду о себе, которую не хочу принимать.

– Но это не так?

– Не так, – позволяю себе подобие улыбки, ее слабую, кривую тень и, следуя правилам Шерри, резко меняю тему. – Девушка существовала.

Шерил замирает в напряженном неверии и, повернув голову, сморит на меня. Я – прямо перед собой, продолжая ненавязчиво и лениво массировать кожу ее головы, пропуская шелковистые локоны между пальцев.

– Она нашла тебя? – затаив дыхание, Шерил озвучивает единственный пришедший в голову вариант. Вполне логичный, надо признать, но лишь частично верный.

– Да. Не сразу, и, конечно, она не поверила. Как и ты. Сочла Оли современным прототипом Гамлета. Ты помнишь, кем был шекспировский Гамлет, Шерри?

– Он притворялся сумасшедшим, чтобы отомстить убийцам отца за его гибель, – удивительно, она помнит Гамлета, но забыла, как смогла выбраться живой из логова монстра. – Оливер выразил подозрение, что Уолтера Хадсона мог убить ты.

– А что ты об этом думаешь, Шерри?

– Он хочет, чтобы это был ты.

– Как сильная сторона его отколовшейся личности, – довожу до логического конца версию Шерил. – Спаситель невинной маленькой девочки, которую вынес из огня на руках. Но…

– Тебя там не было, – утверждает Шерри.