– Миссис Блум будет рада помощи, – произнесу отрепетированную десятки раз реплику.

– Тогда забеги к ней перед занятиями, передай, что Бен зайдет в субботу. И не забудь сосиски для Сэма.

– Хорошо, мам, – каждое гребаное утро отвечаю я, глотая безмолвные слезы.

Нет, я не хочу представлять. Не хочу притворяться, что скучаю, и лгать себе, что мне не хватает этих завтраков в компании с отрешенным манекеном, отдаленно напоминающим мою мать.

Есть особая прелесть в настоящем, реальном одиночестве. Оно не причиняет боль и не несет разочарования, не отбирает надежду. Каждое утро… Каждое утро я жду, что мама изменит сценарий, хотя бы одну чертову фразу, или просто посмотрит на меня и увидит. Меня увидит. Меня.

Хватит, Шерри. Прекрати. Схватив пульт, включаю небольшую плазму и продолжаю есть, невидящим взглядом наблюдая за происходящим на экране. Я смотрю в телевизор так же, как мама – на газон миссис Блум. Мне вдруг становится дико страшно от возникшей ассоциации. Кусок омлета застревает в горле, и я запиваю его остывшим кофе. Составляю посуду в раковину и мою… тщательно вытираю, прежде чем убрать на место.

– Аномальное для начала ноября тепло задержится в Нью-Йорке еще на три дня, – радостно декламирует диктор погоды. – Нас ждет активное солнце при минимальной вероятности осадков. Отличное время для прогулок и загородных пикников. Если вы еще не знаете, где провести выходные, то мы предл… – одно нажатие кнопки, и улыбающаяся рафинированная физиономия исчезает с экрана.

Терпеть не могу рекламу, но в одном слащавый диктор прав – прогуляться и проветрить мозги не помешает.

Я выхожу из дома в тонком шелковом платье и удобных, но порядком изношенных кожаных сандалиях с кручеными ремешками, мягко обвивающими ступни. В первые секунды настороженно замираю, ожидая холодных порывов ветра, но ведущий выпуска погоды не обманул. Промозглая унылая осень на время отступила, позволив солнечным лучам поджарить дождевые тучи, не оставив от них даже белесых прозрачных облаков. Улыбнувшись насыщенной синеве неба, я смело шагаю по вымощенным плиткой дорожкам, петляя между старыми яблонями. Удивительно, как все, что пару дней назад пугало и заставляло замирать сердце от страха, сегодня без следа растворилось в золотистых лучах солнца. Окна дома улыбаются мне вслед и больше не сверлят спину тяжелым ледяным взглядом. Безветренный сад дремлет в умиротворяющем безмолвии, воздух пропитан теплом и горьковато-пряным запахом истлевших листьев и забродивших неубранных яблок. Задержавшись возле фонтанчика с ангелом, я какое-то время слушаю веселое журчание льющейся воды, рассеянно размышляя о том, что сверкающая между голыми ветками паутина напоминает тончайшее ажурное кружево, сотканное серебряной нитью.

Не знаю, что произошло… Может, все дело в солнечном свете, но я чувствую, что изменения необратимы. Это место, осенний сад, загадочный мрачный дом с его миллионом секретов признали меня, приняли под свою защиту, заслонив высоким забором, как щитом от…

– Доктор Гилбер, – не успев закончить мысль, быстро говорю я, дозвонившись, наконец, до больницы. – Здравствуйте. Это Шерил Рэмси.

– Добрый день, Шерил. У меня записан твой номер, – официально отвечает Дженнис.

– Я хотела узнать, есть ли улучшения в мамином состоянии? – спрашиваю с волнением, автоматически продвигаясь дальше по тропе. Прижав телефон плечом, снимаю с лица паутину, которой только что любовалась.

– Интенсивная терапия принесла положительные результаты, Шерил, – сухо сообщает психиатр. – С понедельника мы начнем постепенно снижать дозировку препаратов, которые принимает Дороти. И, возможно, к концу недели у тебя получится ее навестить.

– Это просто отличные новости. Спасибо, доктор, – обрадованно говорю, огибая гостевой дом. Приветливо машу рукой выскочившим на крыльцо двум одинаковым горничным, но те не замечают меня, торопливо убегая в сторону хозяйского особняка. Тропинка резко сужается, и крючковатые ветви разросшихся деревьев цепляются то за подол платья, то за распущенные волосы.

– Скажите, Дженнис, я могу обратиться к вам с просьбой?

– Конечно, Шерил, – вежливо, но без особого энтузиазма соглашается доктор Гилбер.

– Вы не порекомендуете мне хорошую опытную сиделку для мамы? Дело в том, что я очень хочу забрать Дороти домой, – стряхиваю с пальцев прилипшие нити паутины и торопливо продолжаю: – Я нашла работу и могу себе позволить расходы на уход за мамой.

– Хорошо, я очень рада, что твои дела складываются удачно, – формальным тоном произносит Дженнис. – К следующей нашей встрече я подготовлю список подходящих кандидатур.

– Спасибо, доктор, – благодарю я, набирая побольше воздуха в легкие перед следующим вопросом. – Мама… она спрашивала обо мне?

Доктор Гилбер молчит слишком долго и красноречиво, чтобы понять, каким будет ответ.

– Мне очень жаль, Шерил.