– Это версия Шерри, Оли, – спокойно произносит Дилан. – Ты помнишь, каких девушек выбирал отец? Неудачливые суицидницы, маниакально-депрессивные наркоманки, психованные нимфоманки. Не видишь никакой связи?

– В прошлый раз ты говорил иначе. Что… он выбирал лучших, – взяв себя в руки, холодно напоминаю я.

– Из того сброда, который попадал в его кабинет, – дополняет свою версию Дилан. – Уолтер Хадсон убивал своих пациенток. Среди них не было здоровых.

– Шерри не была его пациенткой.

– Давай поговорим, почему она привлекает тебя сейчас.

– Я верю ей, Дилан, – бросаю несгибаемым твердым тоном.

– Это твое право. Не вини себя, когда в следующий раз найдешь ее раскачивающейся в петле. – Дилан хищно оскаливается, крепче сжимая пальцами мой кулак. Пару секунд с глухим изумлением наблюдаю за откровенно угрожающими эмоциями на лице брата. И только потом замечаю на его руке точно такую же повязку, как у меня. Проследив за направлением моего взгляда, ублюдок невозмутимо отступает назад.

– Какого хера? – спрашиваю требовательно, глядя в непроницаемое замороженное лицо подонка.

– Порезался, – небрежно передергивает плечами. – Когда точил карандаш.

– У тебя нет ножа, – утверждаю то, что знаю наверняка.

– А кто говорит о ноже, Оли? Я порезался о заточенный грифель. Ты тоже, да? Вот совпадение! Наводит на мысль, правда?

– Нет, – стиснув зубы, твердо отвечаю на очередную манипуляцию Дилана. – Я знаю, чего ты добиваешься.

– Чего же?

– Я решил не удовлетворять твое любопытство, – копируя недавнюю интонацию брата, парирую я. – Мне нужно продолжение рукописи, Дилан. Есть готовый материал?

– Снова противоречие? В прошлый раз ты утверждал, что тебе больше неинтересно.

– Я передумал, – признаюсь, но не отступаю. – Решил, что ты прав, Дилан. Мне пора научиться доводить начатое дело до конца.

– Кто-то отрастил яйца? – прищурив глаза, он с нечитаемым выражением пристально и дотошно рассматривает меня. Я самоуверенно ухмыляюсь:

– И пользуется ими по прямому назначению, в отличие от тебя, засранец. Можешь не провожать, я знаю, где выход, – триумфально заканчиваю я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направляюсь к решетке. Удовлетворенно улыбаюсь, ощущая сверлящий в спину яростный взгляд Дилана. Выкуси, недоумок.

ШЕРРИ

Меланхолично покачиваясь в кресле, я пью остывший кофе и рассеянно смотрю в сад. Голубое безоблачное небо обещает еще один солнечный день, и я решила начать его на уютном балкончике своей спальни. Так, как и представляла в самом начале, когда только увидела предоставленную мне комнату. Кресло-качалка, умиротворяющий пейзаж и интересная книга.

Теплый ветерок треплет шелковый шарф, обернутый вокруг шеи, чтобы не привлекать лишнего внимания к кошачьим царапкам. На моих коленях открытый том Дефо. На той самой странице с подчеркнутой строкой.

«Может быть, вы найдете друга там, где меньше всего ожидаете встретить его».

Как я не пыталась, так и не смогла продвинуться дальше. Что за смысл вложен в эту фразу? Ведь очевидно, что ни Оливер, ни Дилан, ни вместе, ни по отдельности не испытывают ко мне дружеских чувств. Неочевидно только то, почему я все еще здесь и ищу возможные решения к парадоксально неправильной задаче с двумя неизвестными.

Погрузившись в глубокую задумчивость, не сразу замечаю спустившуюся с крыльца Гвен. С достоинством королевы и звонко цокая острыми шпильками, она шествует по направлению к «мерседесу» Оливера. Вынуждена признать, что Гвендолен роскошно выглядит в стильном коралловом брючном костюме, небрежно прижимая локтем к точеной талии брендовую сумочку. Темные волосы собраны в безупречную, соответствующую деловому стилю прическу, и я уверена, что она дорого и фантастически приятно пахнет.

Почему я не поговорила с ней о теплице с гортензиями? Это было бы разумнее, чем требовать объяснений у сумасшедшего парня. Или он прав, и я неосознанно цепляюсь за любой повод, чтобы остаться?

– Шерил? Ищу тебя по всему дому, – первым мое уединение нарушает густой древесный мужской парфюм, а следом в открывшемся проеме балконной двери появляется Оливер Кейн. Фантастически красивый мужик в нереально круто сидящем на нем элегантном строгом костюме. Гиацинтовый воротничок сорочки под цвет глаз, графитовый стильный галстук, пиджак цвета мокрого асфальта, итальянская обувь, дизайнерские часы. Глядя на него, невозможно поверить, что он может быть болен хотя бы насморком.

– Я здесь, у себя. Где мне еще быть? – выжимаю из себя беспечную улыбку. – Ты уезжаешь?

– Да, – он с сожалением кивает и обеспокоенно хмурится. – Зашел попрощаться.

– Оливер, вылет через полтора часа, – заметив брата, кричит Гвен, демонстративно показывая на наручный браслет, поблескивающий стразами Сваровски.

– Везешь сестру в аэропорт? Заделался личным водителем? – сухо уточняю.