– Тихо, Шерри, хорошая девочка, – Оли успокаивает дикарку обезоруживающе-нежным голосом. На кошек он воздействует благотворнее, чем на меня. Шипеть она прекращает, как и коситься в мою сторону. Наклонившись, я подбираю страницу, надеясь прочитать очередное путаное послание от Дилана, но лист девственно пуст, а я морально уничтожена.

«Если бы ты была слепая, могла бы прочитать слова пальцами», – вкрадчиво подсказывает голос моей памяти.

Опустив ресницы, дотрагиваюсь трясущимися подушечками пальцев до пустой страницы, медленно веду вверх-вниз, пока не нащупываю выпуклые неровности. Сердце оживает, усиленно бьется о ребра, и я жадно вдыхаю воздух одной грудью, чувствуя себя отчаянно живой и уничтоженной одновременно.

Дилан не солгал. Слова существуют, даже если их нельзя прочитать глазами.

«Вернись ко мне», – гласит выцарапанная надпись.

Я здесь, в самом центре его разума, но опоздала на целую жизнь.

– Нет, – отчаянный вопль рождается в груди и вырывается наружу. – Нет, – сминая лист в кулаке, я швыряю бумажный комок в лицо неумолимо надвигающегося Оливера Кейна. Его взгляд – отражение всех притаившихся теней рукотворной тюрьмы. Бежать бессмысленно. Он не отпустит. – Почему? Почему ты сдался? Это и есть твоя свобода? Проиграть, исчезнуть? – я пячусь назад, к невидимой взгляду двери в стене. Она не спасет меня, даже если удастся запереться изнутри. Только отсрочит мучительный конец. Оливер Кейн вырежет замки, а потом возьмется за меня.

Тьма сочится из немигающих глаз надвигающегося хищника, тьма плывет, клубится, уплотняется вокруг меня. Я не чувствую ног и собственного тела, меня окутывает аромат гортензий, навязчивый, приторно-сладкий. Мед и ваниль. Он похоронит меня там… под оранжереей.

– Я не хочу так, не хочу, – охрипшим голосом кричу снова и снова. Оливер приближается вплотную, он пахнет, как дьявол, серой и ржавчиной. Зашкаливающий адреналин отключает страх, и я бью его по стальной груди раскрытыми ладонями, оставляя кровавые борозды на ткани от своих когтей. – Ты мне не нужен, убирайся. Ты не мог победить, не мог. Ты слишком слаб, чтобы уничтожить его. Я знаю, Дилан где-то там, – вскинув руки, сжимаю ладонями его виски. – Выпусти его, – требовательно рычу я.

– Мне очень жаль, Шерри, – хрипло произносит Оливер, его взгляд устремляется сквозь меня и застывает, словно омертвев. – Я хотел уберечь тебя, – он неумолимой, властной силой отрывает мои запястья от своего лица, вытягивая их вдоль тела. – Я хотел любить тебя.

– Ты сумасшедший, Оливер! – взбешенно шиплю я, хотя отлично знаю правила выживания в одной клетке с потенциальным убийцей. – Ты такой же безумный хладнокровный монстр, как твой отец. Признай это хотя бы сейчас, глядя мне в глаза. Здесь нет никого кроме нас и бешеной кошки. Эта тварь предана тебе в любой ипостаси. Хищник чувствует хищника.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – Оливер с бесконечным сожалением смотрит на меня. На резко осунувшемся лице отражается неприкрытая боль. Ему не надо говорить, я знаю, что меня ждет дальше. Я разделю участь своей сестры. Я сегодня умру, если не попытаюсь остановить, если не призову другого… Того, кто однажды услышал и помог. Того, кого видела только я.

– Ты знал Руби. Ты привел ее в логово своего отца, а потом напугался того, что натворил! Может быть, ты и правда любил ее… – я резко замолкаю, ощутив неуловимую вибрацию воздуха позади меня, раны на коже вспыхивают болью, легкие горят от недостатка кислорода… я истратила весь пыл на бесполезную истерику.

– Не ее, Шерри. Тебя. Ему была нужна ты, – разрезает агонизирующую тишину негромкий голос, который я уже отчаялась услышать. Медлительный, вкрадчивый, размеренно-спокойный, тягучий, как патока. Тяжелые ладони уверенно сжимают мои предплечья. Жар его гибкого хищного тела пронизывает насквозь, заполоняя, замещая мои атомы своими.

Оливер Кейн неподвижно стоит напротив, на лице заледеневшая маска скорби, в глазах, обращенных на меня, горькое сожаление, оставляющее приторно-медный вкус на языке.

– Всегда только ты, – касаясь кожи горячими губами, шепчет мне в ухо тот, кто стоит сзади. – Для него. Для меня. Для нас обоих.

Все мои версии рассыпаются пеплом, вгрызаясь в угасающий разум острыми клыками. Я стою между двумя живыми дышащими мужчинами, опасными безумцами и, возможно, убийцами.

Их двое.

Двое.

Я вижу их обоих.

«Не бойся. Я всегда рядом.

Я за твоей спиной.

Оглянись».

Но я не могу. Это слишком. Мое сознание разрывается, и он принимает решение за меня. Впервые. Я вздрагиваю, чувствуя обжигающее прикосновение ладоней к моим плечам, сильные руки медленно разворачивают, вынуждая взглянуть в его лицо.

«Ты боишься не справиться и хочешь, чтобы я все сделал за тебя. Но это не моя война, Шерри. Если хочешь победить, то ты должна пройти весь путь сама».

Мой невидимый демонический друг реален. Или безумна я, а не обитатели этого жуткого дома.

– Дилан, – выдыхаю одними губами въевшееся в сердце имя, послушно следуя за его руками. – Дилан, – повторяю беззвучным шепотом, потрясенно, ошалело и беспомощно глядя в проницательные спокойные глаза.