Она вдруг заметила то, на что не обращала внимания раньше. Если забыть о своей неприязни, выстроенной на зависимости от решений доктора, стоит признать, что Хадсон достаточно привлекателен, несмотря на солидный возраст, всегда безукоризненно одет, чисто выбрит. Минимум морщин, густая темноволосая, посеребренная на висках шевелюра, аристократически-правильные черты лица. Он высок, явно не пренебрегает занятиями спортом, хорошо пахнет. Для пятидесяти лет Уолтер весьма неплохо сохранился и, наверное, благодаря внешним данным большинство женщин-коллег и пациенток Хадсона пели ему дифирамбы, восхищаясь профессиональными данными доктора. Руби всеобщего восторга применяемыми методиками Хадсона не разделяла. Отталкивающим его делал острый сканирующий взгляд, постоянно ощущаемый Руби. Она чувствовала себя препарируемой студентом-медиком лягушкой, чьи внутренности с любопытством рассматривают, предварительно вывалив на стол.

Тем временем доктор отложил карандаш в сторону, и тот скатился по столешнице в противоположную сторону и полетел на пол, но Руби ловко успела подхватить его и вернула Хадсону тупым концом вперед.

– Реакции отменные, Руби, – снова похвалил девушку Уолтер, бросив карандаш в стаканчик. Пациентка с любопытством уставилась на пустой лист, лежащий прямо перед ним. Доктор крайне редко оставлял какие-либо пометки во время сеансов. Да и зачем, если каждый раз с начала визита включался диктофон?

– Чтобы сделать первые шаги, мне не хватает заключения с вашей подписью о том, что я психически стабильна и не представляю опасности для окружающих, – осторожно произнесла девушка, наблюдая, как мужчина открывает первый ящик своего стола и выкладывает на столешницу затертый футляр продолговатой формы.

– Нет, Руби. Ты знаешь правила, – покачал головой доктор Хадсон, бесстрастно глядя в обманчиво невинные глаза пациентки. Теперь в его пальцах вместо карандаша обосновалась металлическая перьевая ручка. Стилос. Настоящий раритет. – Ты продолжишь посещать мои сеансы, пока я не буду уверен, что ты не причинишь вред ни себе, ни другим людям.

– Я не прошу отменить консультации…

– Мы занимаемся лечением, – не дав ей договорить, с нажимом уточнил доктор. – Обязательно-принудительным лечением, мисс Рэмси, – бескомпромиссно закончил он, четко выговаривая каждое слово. Как завороженная, Руби уставилась на кончик стального пера, со скрипом царапнувшего лист бумаги. Звук неприятно прошелся по ее нервным окончаниям, вызвав табун мурашек на оголенной коже рук и вдоль позвоночника.

– По результатам тестов меня приняли в университет Хопкинса, – пациентка снова вымученно улыбнулась, осмелившись закинуть ногу на ногу так, чтобы подол платья задрался повыше.

– Я поздравляю, Руби, – бесстрастно отозвался доктор, не взглянув на ее точеные колени.

– Мама говорит, что я сообразительная, – скромно улыбнулась девушка, резко меняя тактику и в очередной раз разглаживая несуществующие складки на платье.

– Правильно, – одобрил Уолтер. – Надо чаще прислушиваться к словам родителей.

– Мне необходим официальный документ, подтверждающий, что я могу получать образование вместе с остальными студентами, – Руби решила пойти ва-банк и выпалила все, как на духу.

– Ты не можешь, Руби, – отрицательно качнул головой доктор Хадсон. Мисс Рэмси проглотила яростный рык, продолжая дежурно улыбаться. Урод. Мог бы хотя бы изобразить сожаление.

– Но вы только что поздравили меня, – с деланной обидой напомнила девушка.

– Я лишь признал, что асоциальная модель поведения не повлияла на уровень твоего интеллекта, – лаконично ответил доктор на озвученную претензию.

– Вы хотите сломать мою жизнь? – театрально всхлипнула мисс Рэмси, натягивая подол на колени и прикладывая ладонь к плотно обтянутой шелком груди.

– Нет, Руби, – Уолтер Хадсон достаточно ровно отреагировал на бездарно разыгранное представление. – Ты сама ломаешь свою жизнь. Каждый раз, когда лжешь, сидя напротив меня в этом кресле. Ты сейчас под кайфом?

– Нет, – активно затрясла головой девушка, возмущенно хлопая ресницами. Однако увеличенные зрачки рассказывали совсем другую историю.

– Что ты приняла, Руби? – настаивал доктор.

– Я чиста, могу сдать кровь прямо сейчас, – огрызнулась она. Хадсон недоверчиво прищурился.

– Ты продолжаешь носить браслеты на руках, – заметил он. – Если мы их снимем, я увижу свежие шрамы на твоих запястьях?

– Мне нужно чертово заключение, – сквозь зубы процедила девушка. – Я должна получить образование. Вы сами говорили про смысл и стимул. У меня неплохо получается писать.

– И сочинять, – с легким кивком согласился Уолтер. – У тебя богатое воображение, Руби. Но я бы не советовал тебе выбирать профессию, связанную с журналистикой. Это очень стрессовая сфера деятельности.

– Я справлюсь, – совершенно неженственно рявкнула пациентка. – Мне уже лучше. Посмотрите на меня. Никакой косметики, приличное платье, и я целую неделю не ссорилась с родителями.

– Вчера мне звонил твой отец и сказал, что нашел в твоей сумке марихуану и гору презервативов, – вздохнув, сообщил психиатр. Руби тряхнула головой и отвела взгляд.

– Козел, – прошипела девушка, царапая кожу чуть выше браслета часов. Она задумчиво свела брови, кусая изнутри кожу щек. – Что я могу сделать, чтобы вы пошли мне навстречу?

– А что ты предлагаешь? – без особого интереса уточнил доктор.

– Все, что озвучивала, сидя в этом кресле, – многозначительно заулыбалась девушка, принимая призывную позу и немного разводя колени в стороны. – Поверьте, доктор Хадсон, я не лгала в большинстве случаев.