Она отпускает усмиренного зверя и, откинув за спину мерцающие серебром волосы, грациозно ползет на коленях в мою сторону, а я неспешно двигаюсь ей навстречу. Сто процентов чистого счастья горят на моих губах. Я опускаюсь напротив, рухнув коленями в вязкую жижу, сглатываю, вдыхая тяжелый сладко-соленый металлический запах. Сердце бьется набатом, стоит взять ее запрокинутое лицо в ладони, медленно вбирая каждый миллиметр открытого взгляду совершенства. По фосфорно-белому платью стекают бурые ручьи, лениво капают с кончиков ее пальцев, с булькающим звуком впадая в чернильные разлившиеся озера, кипят на бирюзовой, неоновой коже черными кратерами.

Кровь не светится, всегда остается темной, поглощая излучение. Черная и честная, как смерть. Я знаю только один способ вернуть стерильность этим стенам.

Уничтожить их. Сжечь дотла.

Она отрывает мою левую ладонь от своего лица и, не разрывая глубокого слияния взглядов, неторопливо развязывает повязку и бросает в сторону.

– Ничего нет, – хрипло шепчет хищница, дотрагиваясь губами до моей чистой кожи, изощренно-медленно обводит языком извилистые линии и, резко отстранившись, вонзает металлическое перо в центр ладони. Кровь брызжет на ее лицо и мою футболку. Боль разрезает на части, пульсирует и обжигает.

– Теперь есть, – безмятежно улыбается Шерри, снова соединяя наши взгляды.

Я подношу ладонь к лицу, слизывая густой медный вкус и, раскинув руки, словно приглашая ее в свои объятия, оглушительно смеюсь. Смех отражается от стен, дрожит в воздухе, звенит в черных углах. Я слышу, как сумеречные обитатели смеются вместе со мной. Все громче и громче. Грохочущие звуки чистого триумфального веселья заполняют пространство. Шерри туманно улыбается, не сводя с меня взгляда, разрывает на части мою футболку, сдирая ее с тела лоскутами, и возвращает долг, выцарапывая на груди мое имя. Она увековечивает свой выбор, который не сможет забыть, что бы ни случилось.

Мой смех становится глуше. Я тронут этим бесхитростным проникновением под мою кожу. Снова взяв ангельское лицо в ладони, я глажу пальцами светящуюся кожу щек и скул. Шерри швыряет окровавленный стилос на пол и обнимает меня руками, вжимается, не оставляя ни одного атома пустого пространства между нашими телами.

– Я уже скучаю, – признаюсь, облизав ее соленые губы.

– Мы можем уйти вместе.

– Не можем, – я качаю головой, сталкивая нас лбами, тонкие пальцы жадно цепляются за вздувшиеся мышцы на моей спине. – Нельзя. Ты вернешься ко мне, когда я позову.

– Как я узнаю?

– Ты поймешь, – обещаю я.

Мы одновременно оборачиваемся, услышав мягкую поступь кошачьих лапок. Шерри направляется прямо к кромке расползающегося кровавого озера рядом с телом, охваченным тусклым неживым сиянием. Кошка наклоняет пушистую мордочку и начинает лакать, мурлыкая и щурясь от удовольствия.

– Закрой глаза, – приказываю я, заставляя Шерил отвернуться. – Не смотри.

– Нет, – она впивается когтями в мои плечи, пытаясь удержать, но уже слишком поздно. Пространство неумолимо меняется, наполняясь едким дымом, стены трещат и плавятся, жадно пожираемые пламенем. – Я не хочу сейчас, – полный отчаяния крик теряется в полыхающей тьме. Огонь очистит все, кроме мрака, который она унесет с собой.

– Беги…

Открой глаза…

Я бегу по лесу, запинаюсь, падаю, поднимаюсь, хватаясь за корявые ветки, и снова бегу. Холодный дождь хлещет в лицо, вытер пронизывает до костей. Мое платье разорвано и покрыто бурыми пятнами. Я пахну дымом и кровью. Не моей.

Я бегу на звук пожарных сирен, стуча зубами и не оглядываясь назад. Голые ступни онемели от холода. Мне страшно, что я могу наступить на змею и умереть так… глупо, нелепо. Стираю с щек капли дождя вперемешку со слезами, задыхаясь от боли и усталости, продолжаю двигаться вперед. Между жутко изогнутыми телами деревьев мелькает пятно света, слышится спасительный звук тяжелых шагов. Совсем близко. Я обессилено прислоняюсь к стволу дерева и сползаю, сдирая о кору болезненно пульсирующую спину.

– Мисс, вы слышите меня? – парень в полицейской форме наклоняется надо мной, светит в лицо фонариком. Коротко киваю, щурясь от яркого луча и прикрывая глаза ладонью.

– Я офицер полиции, – представляется спаситель, показывая мне значок, после чего сообщает кому-то по рации, что обнаружил девушку в одежде со следами крови и копоти. – Вы выбрались оттуда? – он указывает на дымящийся дом, вынуждая меня автоматически обернуться. Языки пламени уже не видны. Только столбы черного дыма взвиваются в беззвездное тяжелое нависшее над нами небо. Я снова киваю.