– Я уже говорил, что это мой долг, – заявляю сдержанным тоном. – Кстати, а я вам не рассказывал, что заканчиваю новую книгу?

– Нет, – распахнув глаза, взволнованно отзывается Мегги. – Какая прекрасная новость! После стольких лет молчания это должен быть настоящий шедевр.

– Вы снова мне льстите, Мегги.

– Нисколько, – трясет головой порозовевшая от смущения сиделка. – И когда ее можно прочитать?

– В качестве благодарности за вашу доброту и участие по отношению к моему тестю я с радостью вышлю вам рукопись по почте, как только она будет закончена. Но с одним условием…

– Все что угодно, – с придыханием бормочет Мегги.

– Никому ее не давайте читать. Она только для вас.

– О… Я не знаю, как вас благодарить… Мне так приятно, – едва не прыгая от восторга, щебечет обрадованная девушка. – Но почему по почте? Вы можете передать мне лично и обязательно с автографом.

– Скоро я уезжаю, – поясняю я. Мегги озадаченно хмурится. – И, возможно, не вернусь в эти края.

– Вот как… – расстроенно выдыхает собеседница. – Очень жаль, что мы больше не встретимся. Вы возвращаетесь в Нью-Йорк?

– Нет, решил поселиться подальше от шумных городов и прессы, – уклончиво делюсь планами и быстро добавляю, предупреждая вероятные вопросы: – На одном из островов в Индийском океане. Никакой суеты и цивилизации, соленый воздух, круглогодичное солнце и бесконечный поток вдохновения.

– Идеальное место для писателя, – заключает Мегги, глядя на меня с неприкрытой грустью. – Я желаю вам удачи, мистер Флеминг, и хочу поблагодарить за все. Мне было безумно приятно с вами общаться.

– Мне тоже, Мегги, – с ноткой грусти отвечаю я, похлопав девушку по плечу. – Хотите, я буду слать вам открытки и все новинки своих книг?

– Пусть это будет нескромно, но я отвечу, что хочу, – просияв и порозовев, кивает Мегги. – Знаете, раньше я думала, что все писатели высокомерные и странные, с кучей тараканов в голове и мешком скелетов за плечами, но вы другой, – откровенничает девушка.

Я лукаво улыбаюсь в ответ:

– Вы так в этом уверены, Мегги?

Она не успевает ничего ответить, потому что в этот момент дверь палаты снова открывается и в проеме появляется бледная Аннабель.

– Позовите кого-нибудь из персонала, – сдержанно произносит она. – Мистер Бенсон только что умер. – С этими словами Анна делает шаг вперед и падает в мои объятия.

Мегги забегает в палату, чтобы проверить достоверность заявления Эни. Потом начинается суета, подтверждающая, что Анна не ошиблась. Врачи констатируют смерть, я принимаю соболезнования и даю распоряжения насчет похорон, после чего мы покидаем дом престарелых с чувством выполненного долга. Вот теперь все действительно кончено. Последний «путник Света» отправился к вратам вечности, за которыми его ждет кромешная тьма.

– Я сказала ему все… Сказала правду, от которой старый ублюдок так долго прятался. Он услышал и, мне кажется, узнал меня. Он понял… – убитым голосом бормочет Аннабель, как только мы оказываемся в салоне автомобиля.

Протянув кулак, она разжимает пальцы, демонстрируя лежащие на ладони «семейные реликвии Бенсонов». Какое-то время мы зачарованно наблюдаем за тусклым свечением синих камней на почерневших египетских крестах.

– Я забрала их у него. Камерон умер, как только они оказались у меня, – нарушает недолгое молчание Анна. – Не думаю, что это совпадение, Алан.

– Не придумывай, Эни. – Качнув головой, я сгребаю с ее ладони чертовы побрякушки и убираю в карман.

– Металл потемнел, а камни утратили блеск, словно лишившись силы.

– Эни!

– До Бенсона наконец-то добрался дьявол, которому он молился, – упрямо продолжает Аннабель. – Мы должны сжечь дом и часовню, Алан. Давай сделаем это прямо сейчас.

– Хорошо, – сдаюсь я и завожу двигатель внедорожника, понимая бесполезность каких-либо доводов. Отчасти я с ней даже согласен. Через несколько месяцев я вступлю в наследство как единственный наследник и смогу распоряжаться имуществом Бенсонов. Без проклятого дома и бесовской часовни нам, возможно, будет гораздо проще продать ферму.

Первым мы сожгли старый каштан. Он вспыхнул как факел и сгорел за считаные минуты. Аннабель крепко держала мою ладонь и ни разу не отвела взгляда от яркого пламени, а когда оно погасло, я подошел к груде тлеющих углей и бросил туда сатанинские реликвии Бенсонов. Эни не остановила меня, тем самым выразив молчаливое согласие с моими действиями. Нас охватило почти сверхъестественное ощущение. Мы словно действительно освободились от чего-то противоестественного, чуждого, демонического, а потом вместе занялись домом и часовней…

– Ты чувствуешь облегчение? – спрашивает Анна на обратном пути. Салон автомобиля пропах дымом. Мои пальцы, сжимающие руль, запачканы сажей. Я неопределенно пожимаю плечами, чувствуя себя скорее изрядно уставшим, а не облегченным.