Воспользовавшись моим временным ступором, Анна сбежала по ступеням и со свирепым кличем бросилась на меня. Я приложил все силы, чтобы обездвижить ее, не причинив при этом физической боли. Она не могла говорить, только рычала, хрипела и выла, отчаянно и яростно сопротивляясь, а потом резко обмякла, потеряв всякий интерес к происходящему, перестала реагировать на мои слова и действия.

На всякий случай связав ее запястья, я перенес Аннабель в машину и оставил под присмотром отца. Райан рвался в бой вместе со мной, но я понимал, что он будет мне только мешать.

Одли бегло объяснил мне, где искать остальных, и я пошел в сторону часовни. Вошел внутрь и без труда нашел люк в подземный зал, где уже через пару секунд собственными глазами увидел то, что описывала Мириам в своем дневнике. Задымленное, пропахшее специфическими запахами квадратное помещение с бетонными стенами, разрисованными сектантскими картинками и ритуальными знаками. Алтарь со свечами, чашами и прочей сатанинской атрибутикой перед изображением египетского божества со звериной вытянутой мордой и жертвенный продолговатый камень, покрытый шкурой какого-то животного.

В ритуальном зале никого не было, и поначалу я даже расстроился, а потом заметил прикрытую портьерой нишу за алтарем и услышал доносящиеся оттуда голоса и шорохи. Недолго думая, взял один из тяжелых медных подсвечников и направился прямо туда.

– Пора начинать. Ты привел ее? – услышав мои шаги, произнес молодой мужской голос из-за портьеры.

Приняв меня за Камерона, этот тупоголовый моральный урод в черной рясе даже испугаться не успел. Отодвинув ткань, я шагнул в крошечную каморку и с размаху обрушил подсвечник на голову преградившего мне путь, и тот рухнул как подкошенный, забившись в предсмертных конвульсиях. Переступив через него, я решительно ринулся на второго. Кто передо мной, я понял сразу. Рональда Бенсона выдал синий балахон и горбатая спина. Он и не думал оказывать сопротивление. Трусливо забившись в угол, ублюдок визжал как свинья, коей и являлся на самом деле. Жалкое зрелище. От Зверя, наводящего ужас на зомбированных фанатиков и беспомощных девочек, воняло гнилью и дерьмом.

Я распял дряхлого уродливого горбуна на камне, на котором он годами истязал и насиловал накачанных наркотиками жертв. Пока я изгонял из него бесов, одну за другой перерезая артерии оккультным кинжалом (он ждал своего часа на алтаре), Зверь охотно поведал мне, сколько их было – женщин, ставших подношением для дьявола. Трейси, Мириам, Аннабель, и самое омерзительное – собственная мать. Не удивлюсь, если в действительности его родители свели счеты с жизнью, осознав, какого монстра пустили в этот мир, хотя они и сами были чудовищами, возомнившими себя бессмертными богами.

Рональд говорил много, быстро и с каким-то извращенным удовольствием. Захлебываясь кровавой пеной, Зверь рассказал мне, что после того, как Мириам покончила с собой, а Аннабель сбежала, культ начал медленно умирать. Бог, лишенный «подношения», отвернулся от них, а потом и сами «Путники Света» один за другим засомневались в своей «истинности». Зверь устроил каждому отступнику личный Армагеддон, угостив ядом. В итоге их осталось только трое. Майлз Гриффин, Рональд и Камерон Бенсоны. Без продолжения «истинного» рода «Путники Света» потеряли основной фундамент своей веры и благословение их кровавого божества. Чтобы воспрянуть из праха и возродить общину, им и понадобилась Аннабель.

Но верхом своего триумфа и могущества Зверь считал ту самую «церемонию подношения», когда на камне оказались сразу две девочки.

После этого признания я и перерезал ему паховую вену.

К моему глубокому удовлетворению, Рональд Бенсон так и не покаялся и отправился в ад, пройдя все стадии предсмертной агонии. Каким бы заклятым атеистом я ни был, в тот момент во мне впервые в жизни пробудилась вера. Вера в то, что демоны преисподней будут вечность продолжать в аду то, что здесь, на земле, закончил я.

После мне все-таки понадобилась помощь Райана. Один я бы потратил полночи, чтобы закопать тела и избавиться от следов преступления. Аннабель по-прежнему пребывала в состоянии транса. Мы заблокировали ее в машине и занялись «делом». Райан хоть никак и не комментировал происходящее, но я понимал, как ему было непросто тащить через поле убитого брата. Это было неправильно – с моральной точки зрения я осознавал, что совершил преступление, но не испытывал ни малейшего раскаяния и сожаления.

– Они не заслуживают скорби, – сказал я, когда все было кончено.

– Я не скорблю, а жалею, что не сделал этого раньше, – ответил Райан и тихо, горько, по-мужски заплакал.

Мы покинули ферму на рассвете. Ехали вперед без какой-либо конечной цели. Я за рулем. Райан сзади с Анной. На протяжении всего пути он обнимал ее, рыдал и просил прощения. Она никак не реагировала, скрывшись от жестокой реальности в невидимом нам мире. А впереди, в туманном и тревожном будущем, скрывалось еще много испытаний, к которым ни один из нас не был готов.