Нужно было быть осторожнее. Какого хрена я оставил бумаги на развод практически на виду?

Я должен был предусмотреть, что Мириам может случайно наткнуться на них, но черт, она появлялась в моем кабинете крайне редко, и вероятность, что она полезет рыскать по ящикам, была ниже критической отметки.

Однако это случилось.

Поздно посыпать голову пеплом. Мири нашла документы и наверняка пришла в бешенство, хотя я не сделал ничего, что шло бы вразрез нашим договоренностям. Мириам просила дать ей время, я дал. Мы попытались. Сроки давно истекли. Ничего не вышло, и она не могла этого не осознавать. Но я как последний болван тянул с серьезным разговором, потому что не хотел портить ее триумф. Потому что жалел ее… или еще на что-то надеялся?

«Скажи, как можно одинаково сильно любить и ненавидеть одного и того же человека»?

На самом деле я не знаю ответ, потому что не мог ненавидеть Мириам, даже когда она лгала мне и предавала. Искал ей оправдания, винил себя, пытался закрывать глаза на очевидные вещи.

Наверное, я мазохист и заслужил все, что имею сейчас, а имею я без малого железный довод сомневаться в том, что видел собственными глазами.

«Ты будешь искать меня повсюду, но не сможешь найти».

Наверное, я идиот, раз допускаю мысль, что Мириам может быть жива. Ярость, испытанная мной возле бассейна, возвращается в троекратном объеме. Тогда я убедил себя, что она решила умереть мне назло, а сейчас уверен, что в своем желании наказать меня Мириам пошла гораздо дальше.

«Ты придешь в дикую отчаянную ярость и, может быть, захочешь убить меня, но никогда не сможешь забыть».

Я и не собирался ее забывать… или убивать. Нет.

Мне нужно понять, как она это сделала, и сконцентрироваться на том, чтобы вернуть Мириам и заставить объяснить все. С самого начала.

Снова заглянув в выдвинутый ящик, замечаю на месте исчезнувших документов затертый потрепанный ежедневник и коллекционный экземпляр «Индиго». Посомневавшись, откладываю блокнот на потом и беру в руки книгу.

Я не читал ее рукопись. Не знаю почему. Возможно, потому, что она никогда не считала нужным читать мои рукописи, или боялся найти на страницах что-то личное… обо мне, о нас, о Тиме.

Однако, открывая книгу Мириам, я даже предположить не мог, какой дьявольский ад найду внутри.

«В мире одиноких людей каждый занят поиском того, кто заполнит зияющую внутри пустоту, но почти никто не задумывается о том, что из двух наполовину пустых сосудов только один может наполниться до краев, если другой разобьется.

Я прошу тебя, читающего сейчас эти строки: если не готов разбиться, не ищи».

Это было написано на пустой первой странице в качестве обращения к читателю. Мой первый шаг во тьму начался именно с этих строк.

* * *

Я читал весь вечер и половину ночи. Закончив, осознал, что выкурил две пачки сигарет. Спустился вниз за третьей и, вернувшись, переключился на ежедневник. К утру выпил два литра кофе и чудом не поседел. У меня не было слов, мыслей, предположений и каких-либо версий. Я был разбит, выпотрошен, уничтожен. Когда забрезжил рассвет, сорвался с места и выбежал из дома. Забив на предостережения адвоката, запрыгнул в свою машину, ударил по газам и едва не сбил незнакомого мужчину, появившегося в проеме автоматически открывшихся ворот.

Выскочив из автомобиля, я сначала наорал на него, а только потом извинился и соизволил спросить, какого хрена в общем-то надо.

– Я прочитал новость об исчезновении Мириам Флеминг, – пояснил мужчина, и я презрительно усмехнулся. Стоило догадаться, что кому-то удастся выяснить, где я живу. – Нет, я не из этих, – поспешил оправдаться незнакомец. – Меня зовут Райан Одли. Ваша жена – моя дочь, а Мириам… Мириам Бенсон, вероятно, тоже была моей дочерью, – добавляет мужчина. Искреннее страдание в его выцветших светлых глазах слегка остужает мой гнев. – Но она умерла. Много лет назад. Настоящее имя вашей жены Аннабель. Аннабель Одли, – произносит он, повергнув меня в полный шок.

Заметив мое состояние, Райан Одли сочувственно дотрагивается до моего плеча. На его морщинистом осунувшемся лице печать скорби и сострадания. Я непроизвольно ищу общие черты между ним и Мириам и, к моему глубокому ужасу, нахожу.

– Сейчас вам не стоит никуда ехать, Алан. Давайте зайдем в дом и поговорим, а потом вы решите, что делать дальше.

– Где она? – с напором спрашиваю я. – Если у вас нет ответа, то нам не о чем разговаривать.

– Я догадываюсь, где может находиться ваша жена, но прежде, чем звонить в полицию, умоляю вас выслушать меня.

В итоге я сдался. Мы прошли на кухню. Я усадил незваного гостя за стол и даже сварил нам обоим свежую порцию кофе. Он какое-то время молчал, видимо собираясь с мыслями или ожидая подсказки от меня.

– Как вы меня нашли? – начинаю первым, размещаясь с кружкой напротив.