— Что? Спятила? — вскинув голову, Эй нервно хохочет. — Блядь, я же не извращенец, чтобы собственную сестру трахать.

— Но ты же тогда не знал, — растерянно лепечу, сглатывая горькую слюну.

— Все я знал, дурочка, — уверенно рубит Эй. — Это Бута развели, как лоха. Подсунули наживку, а он поломался немного и заглотил.

Я застываю. Каменею. Ощущение мнимой безопасности рассеивается как туман, в глазные яблоки впиваются фантомные осколки розовых очков, радужные единороги бьют копытами в грудную клетку.

— И кто твой отец? — хриплю я, понимая, что без этой информации версии строить бессмысленно.

— Клейтон Гунн, — отвечает Эйнар.

— Гунн, который глава Совета? Один из пятерки?

— Ага, он, — кивает парень. — Но ты не думай. Я не с ними, хотя они думали иначе, — неестественно смеется Эй, а у меня в голове все плывет. Мышцы деревенеют, дышать не могу.

— А с кем? — выдавливаю через силу.

— Не поняла еще? — он резко поднимается и парой стремительных шагов сокращает расстояние между нами. Опускается на корточки перед креслом и сжимает мои заледеневшие ладони в своих. — Кронос умеет торговаться, детка. Играет без правил и всегда на шаг впереди. Они проиграли. Они все. Никого не осталось.

— Что ты такое говоришь… — бормочу на грани обморока.

— Ежегодный стрим завершился несколько часов назад. Погибли все, включая Глав Совета. Кронос долго к этому шел. Очень долго и выиграл, черт бы его побрал.

— Он же в тюрьме. Ждет приговора, — восклицаю я.

«Никого не осталось», — проносится в голове.

«Погибли все….»

Все? Что значит все? Это безумие. Бред. Не верю.

— Ненадолго. Скоро увидитесь, — Эй склоняет голову к плечу. — Постарайся его не злить, детка.

— Ложь, — отчаянно дёрнувшись, шиплю я. — Ты свихнулся, Эй. Это невозможно. Сам подумай, Кронос в засекреченной тюрьме под охраной Совета. Они не допустят…

— Они все сдохли, — озлобленно перебивает Эй. — Я лично видел, как горели главы Совета и их свита в королевском лофте, как бойцы шестого уровня перерезали и перестреляли остальных. Всех, без разбора. Кровавое месиво, сотни трупов, ошмётки тел по всем уровням. И знаешь, кто все это организовал? Муж твой, Ди.

Муж. Организовал… Значит, жив, — мелькает в голове спасительная мысль, за которую отчаянно цепляюсь. Сердце захлёбывается облегчением. Об остальных думать не могу. Не сейчас.

— Вранье. Покажи запись, — рявкаю я, почувствовав неожиданный прилив сил. Эй явно хотел шокировать меня последней фразой, но получилось наоборот.

— К утру твой отец будет здесь. Посмотрите вместе, — сквозь зубы цедит Эй.

— Что? — распахиваю глаза.

Шестеренки в голове работают на полную силу, мозг перенасыщен шокирующими новостями. Не понимаю, ничего не понимаю. Как Кронос мог освободиться? Почему едет сюда, если это Дэрил организовал стрим, ликвидировал Совет и зачистил Улей от всех обитателей.

От всех, вашу мать.

Дико. Жестоко. Бесчеловечно. Чудовищно.

Невозможно поверить, принять, осознать.

Дэрил же не… монстр?

Или…?

Я столько раз сама его так называла, но, черт, там же было столько невиновных, попавших в Улей по чужой прихоти. Случайные жертвы зажравшихся богатых ублюдков. Живые игрушки, которые не жалко сломать, выбросить и приобрести новые.

За что они умерли? За что?

А дальше?

Следующий сезон? Отбор новичков, реабилитационный период, дрессировка, обучение и все по новой, но с другими хозяевами?

Отрешенно мотаю головой, к глазам подкатывают слезы. В душе полный раздрай. Безмозглая мышца в груди принимает его любым, но я, Я к такому не готова.

— Я отца родного за тебя продал. Моя ты теперь, детка, — Эй до боли сдавливает мои пальцы. Несет очередной бред. Неужели еще не дошло, что я не кукла и никому не принадлежу.

— Нет, — беззвучно срывается с моих губ.

— Дура, ты, Ди. Ему же, как Кроносу, только власть нужна, — отпрянув, пытаюсь вырвать пальцы из цепкого захвата, но Эй держит крепко, тянет на себя, пока не утыкаюсь носом в его массивную шею. — Плевать ему, детка. Думаешь, он тебя искал? Он уже через сутки после возвращения на остров кандидатуру новой королевы выбрал, с собой поселил, трахал, пока ты тут на больничной койке подыхала и сопли по нему разводила.

— Пусти, — рвусь из его рук, что есть мочи.

Эй сильно сжимает мои плечи, сдерживая мои брыкания. Не пускает, опрокидывает спиной на пол, нависает сверху своей огромной массой.

— Убью, слезь, — рычу, царапаюсь, лягаюсь, плюю ему в лицо, попадаю на губы. Переборщила, блядь. Испуганно застываю. Что я творю? У него же пушка на поясе.