— Нет, просто вооружены получше, чем я, — с нервным смешком отвечает Эй, кивая на свой пистолет. Юморист, нашел время для шуток.

— Какого хера ты мне снова наврал про какие-то учения? — схватив парня за грудки, яростно спрашиваю я. Он сжимает челюсть, исподлобья глядя мне в глаза. — Что происходит, Эй? Говори, твою мать.

— Зачистка, малыш, — нехотя проговаривает сквозь зубы. — Я пугать тебя не хотел.

— Кого зачищают?

— Несогласных со сменой власти, — объясняет

Эй, но я все равно ни хрена не понимаю.

— Кого? — повторяю, срываясь на крик.

— Тех, кто Кроноса здесь не ждет, — он запускает ладонь в мои волосы, сжимая огромной лапищей затылок. Смотрит пронзительно, а у меня мозги трещат, не справляясь с обработкой поступающих данных.

Неужели правда Кронос сюда летит? Или плывет. Мы же на острове. Все может быть.

А Дэрил? Он с ним или в Улье остался ошметки со стен соскребать. Если Эй не наврал, и убиты все обитатели башни, грязной работой больше некому заниматься.

— Извини, детка, — обрывает Эйнар поток хаотичных бредовых мыслей. Сама удивлюсь, откуда такая дичь в голову лезет. — Я думал тихо все пройдет. Видимо, не срослось что-то у Одинцова. Но я уверен, что у него все под контролем.

— Под контролем? — воплю я, когда в гостиной разрывается залетевший снаряд.

Нас с Эйнаром по счастливой случайности осколками не задевает, но от фронтальной стены остаются только бетонные перекрытия. Все остальное в труху. Черный дым стремительно расползается по дому. Я закрываю нос воротом свитера, но дышать все равно тяжело.

— Танк не пропустят? А это что? — задыхаясь, хриплю я, показывая на приближающуюся к дому гусеничную громадину с угрожающе торчащей пушкой.

Свист, хлопок, разрывающий барабанные перепонки грохот, слепящее пламя и буквально на моих глазах многотонную башню танка подбрасывает в воздух на несколько метров. Затем она исчезает из поля зрения, рухнув где-то далеко от нас. Кажется, на этот раз пронесло.

— Я же говорил, — кричит мне в ухо Эй, рывком прижимая к себе.

Зарываюсь лицом в его плечо, жалобно всхлипываю, позволяя себе минуту слабости, которую беспардонно прерывает звук тяжелых шагов. Вскидываю голову, смутно различая в клубах дыма здоровенную фигуру генерала.

— Не ранены? — в своей привычной манере коротко спрашивает он, окинув нас быстрым взглядом.

— Нет, не задело, — Эй выпрямляется, протягивает мне ладонь.

Из-за массивной спины Одинцова появляется еще один вояка в полном обмундировании. Обходит грозного генерала по стенке. Задача, к слову, не из простых. Одинцов своими плечами весь проем загородил, но парень каким-то чудом протискивается, вручает нам по бронежилету, защитному шлему и зимней камуфляжной крутке.

— Одевайтесь. Быстро, — приказывает генерал. С тревогой смотрю на него, пока натягиваю жилет.

Солдатик, тем временем, помогает застегнуть шлем, надеть куртку. Потом отходит куда-то ненадолго, возвращается, притащив мне настоящие военные ботинки. Размер в два раза больше моего, но я не жалуюсь. Не босой же бежать по снегу и горящим углям. В гостиной снова что-то бахает, а затем еще и в спальне. Колени обдает холодом. Никак еще одна стена заминусовалась.

— Что там, генерал? — осмеливаюсь спросить, махнув рукой в сторону раскуроченной гостиной.

— Мебель горит, северный фасад снесло, — он специально уходит от ответа. Понимает же, что не об этом спрашиваю.

— Мне не привыкать, и не в таких передрягах бывала, — натянуто улыбаюсь.

— Опытная и смелая? — грубовато бросает Одинцов. Растерянно моргаю. Он смеется что ли надо мной? — А стрелять умеешь?

— Умею, — оскорблённо киваю, протирая защитное стекло на шлеме.

— Тогда вот, держи, — пихает мне в руки автомат. — Снайпером ко мне пойдешь.

Я испуганно смотрю на Эйнара. Он небрежно отмахивается. Типа не бери в голову. Снова перевожу взгляд на Одинцова. Глаза прищурены. Взгляд пронизывающий, острый. Выражение лица скрывает балаклава. Что у него на уме? Угадать невозможно.

— Шучу я. Это для самозащиты, — со смешком произносит он.

— Ух ты, а вы, оказывается, шутить умеете, генерал, — закинув ружье на плечо, хмыкаю я. — Это у вас нервное или все не так плохо, как кажется?

— Все по плану, — сурово отрезает Одинцов, разворачивается и жестом приказывает следовать за ним. — Уходим. Ни на шаг не отставать. Я иду. Вы идете. Говорю стоять, стоите. Лежать, падаете на живот. Все ясно?

— Да. А далеко идти? — напряженно спрашиваю я, с опаской выглядывая из-за его плеча в черноту дверного проема. Про «бежать» он ничего не сказал. Спросить или не стоит?

— Нет, — звучит короткий ответ, который ничуть не успокаивает взбесившиеся нервы. — Не высовываться, не глазеть по сторонам, — ледяным тоном пресекает он, когда я случайно запинаюсь за порог и едва на падаю на него. — Если голова дорога.