— Я… Я… — Рыдания резонировали в груди. — Нет, — повторяла я одно и то же слово снова и снова, энергично тряся головой. — Этого не может быть. У нас был еще один шанс.

Кадер присел рядом, он наклонился ко мне, сидя на корточках. Его голос был медленным, а тон низким.

— Нам нужно выбираться отсюда.

Моя голова все еще тряслась, свист собственного кровообращения гремел в ушах.

— Нет. Мы должны позвонить в полицию. Его убили.

Произнеся эти слова, я поняла, что это реально. Я не хотела, чтобы это было по — настоящему.

— Лорел, ты не можешь быть на месте преступления. Мне нужно доставить тебя на конспиративную квартиру.

— Я не могу оставить его.

— Ты должна уйти. Ты ничего не можешь для него сделать.

И тут я вспомнила, зачем мы пришли. Я подняла глаза и увидела что — то другое во взгляде Кадера. Я не могла оценить изменения. Хотя именно этим я и зарабатывала на жизнь, мой разум был не в состоянии расшифровать.

— Что насчет жесткого диска? — спросила я.

— Камень лежал на полу.

Лежал?

Я его не видела.

Я не видела ничего, кроме Расса.

— Тайник, который ты создала, был пустым, — продолжал Кадер, — Ничего, кроме тонкого слоя известковой пыли.

Я представила себе то, что он описал. Пыль регулярно накапливалась от удаления и замены камня.

— Кто был с ним? — спросила я.

— На наблюдении, перед тем как его отключили, был еще один человек. — Кадер взял меня за руку и помог встать. — Я всё узнаю.

Хотя теперь он вел меня к двери, и мы были на кухне, мой взгляд продолжал возвращаться в гостиную. Мысленным взором я видела дальше. Я видела Рассела, моего партнера, моего любовника, моего друга.

Я представила себе Расса, сидящего на диване или за кухонным столом с чашкой кофе. Это больше никогда не повторится.

Он ушел.

Если бы меня спросили, я не смогла бы вспомнить, шла ли я обратно к грузовику или летела. Может, меня несли. Как бы то ни было, я снова лежала на неудобных задних сиденьях, как и по дороге домой. Все было как в тумане. И все это время мои мысли были поглощены ужасными образами. С каждым поворотом или остановкой, пока мы ехали по улицам Индианаполиса, жертвы в моем сознании менялись.

Мои родители.

Сестра.

Племянница.

Эрик.

Стефани.

Я плотнее закуталась в толстовку Кадера, подтянув колени к груди, пока не оказалась полностью прикрыта. Капюшон был надвинут на голову, и все же я не могла избавиться от своих мыслей или от того, что видела.

Все видят образы смерти. Не сделать ничего невозможно.

Они повсюду: в фильмах, телевизионных шоу и видеоиграх. Наш ум принял их, потому что мы знали, что это вымысел. Мы их ждали. То же самое и в книгах. Хотя образы не были визуальными, они, тем не менее, были живо созданы словами. Однако они также не были реальными.

Реальность была более ужасной: новостные программы и криминальные документальные фильмы, например. Эти образы были другими. Они не были вымышленными персонажами. Они были настоящими людьми.

Я сморщила нос при воспоминании о запахе в спальне. Я понимала физиологию. Уже не живое тело часто выбрасывало свои телесные жидкости. Мое сердце болело за Расса. Мысль о том, что кто-то еще увидит его в таком состоянии, только усилила мою боль.

Пока грузовик двигался, мое тело продолжало сотрясаться от неконтролируемых рыданий. Слезы и сопли скапливались на виниловом сиденье подо мной. Мне было все равно.

На уме у меня было только три вещи.

Рассела нет.

Наши исследования закончились.

Эрик и Стефани пропали.

Вытерев лицо длинным рукавом, я сделала вдох, потом еще один. Хотя это не остановило стук в голове, со временем это замедлило слезы.

— Кадер? — мой голос надломился от горя.

— Мы почти на месте, Лорел.

— Мне показалось, ты сказал, что это я.

— Что ты? — спросил он.

— Ты сказал, что за мою голову назначена цена. Почему Расс…? — я задохнулась, когда очередной всхлип прервал мой вопрос.

— Я ничего о нем не знал. Честно говоря, я ему не доверял. Я думал, он продает тебя, по крайней мере, Синклеру. Как я уже сказал, меня наняли ради тебя и исследований.

Я вдохнула.

— Нам нужно найти Эрика. Я не хочу… и Стефани… — Мои ноздри раздулись, я пыталась наполнить легкие. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал из-за нашего… моего исследования.

Классифицируя то, что мы создали, как исключительно мое, что — то сжалось в моей груди. Боль не была метафорической. Как и видение Расса на полу спальни, она была подлинной.