Я присела на корточки. Сделав глубокий вдох, я, пригнувшись, побежала, капюшон закрывал большую часть моего лица. Это было похоже на сцену из полицейской драмы. Только на этот раз я была плохим парнем, взломавшим и проникшим в мой собственный дом.

Я не была уверена, что это возможно.

Обойдя дом сбоку, я огляделась по сторонам. Погода все еще была достаточно прохладной, чтобы люди проводили дома больше времени, чем на улице. Затаив дыхание, я потянулась к ручке наружной двери. Я крепче сжала ее, чтобы она не вылетела из руки. Потянула. Вторая дверь легко открылась. Я повернула ручку двери на кухню. Она тоже открылась.

Знакомые запахи и виды приветствовали меня. Мой дом. Почему Кадер не мог убедиться, что я здесь в безопасности?

Теперь, когда я здесь, я не хотела уходить.

Во время моего бега капюшон упал. Я натянула его на голову и как можно тише закрыла за собой дверь. На мгновение я замерла и оглядела кухню. Все выглядело так же, как и тогда, когда я уходила. Были ли там камеры?

Я хотела позвать Кадера, но страх быть услышанной заставил меня замолчать.

С каждым шагом моя сверхактивная нервная система передавала импульсы, ускоряя кровообращение и вызывая онемение конечностей. Мое дыхание стало поверхностным, а тело замерло, когда нога приземлилась на четвертую ступеньку лестницы.

Скрип эхом разнесся по всему дому. Кто-нибудь это слышал? Был ли здесь кто-нибудь, кроме Кадера? Почему я не перешагнула через нее?

Очевидно, мой разум был слишком занят всем, Рассом и внешним жестким диском. Я ждала. Воздух вокруг меня оставался безмолвным за исключением звука радиатора.

Когда я добралась до верха лестницы, из моей спальни появился Кадер. Даже в почти темном коридоре я видела, как напряженно сжались его челюсти.

Схватив меня за плечи, он сжал их крепче, чем когда-либо прежде. Его слова превратились в рычание.

— Я же сказал тебе подождать.

— Я видела, что ты здесь. Снаружи…?

— Лорел, мы уходим.

— Нет, подожди. Ты не знаешь, какой камень. Я тебе покажу.

Его хватка усилилась, когда он шагнул в мою сторону, блокируя вход.

— Сейчас.

Возможно, это была моя потребность проверить, не пропал ли резервный внешний жесткий диск. Может, это было сдерживаемое разочарование из-за запутанной ситуации или его постоянного потока приказов. С помощью огромной толстовки и быстрого поворота я освободилась от его хватки. Мне не пришлось далеко бежать. Один шаг, может быть, два, и я добралась до входа в свою спальню.

Я поднесла руку ко рту, когда из моего горла вырвался душераздирающий крик.

— Нет!

Лорел

Огромная сила окружила меня, отталкивая и одновременно закрывая обзор.

Зловоние мочи и еще чего-то незнакомого наполнило воздух.

Обед, который я съела несколько часов назад, сидя за компьютером, бурлил в желудке, угрожая подняться по пищеводу. Кадер повернул меня, отводя мой взгляд, и все же я видела.

Сцена никогда не сотрется из памяти.

Расс безжизненно лежал на полу моей спальни.

Темно-красная жидкость растеклась вокруг его лица, впитываясь в деревянный пол.

Его веки были полузакрыты, будто он сонно уставился на кровать, под кровать. Кровать, где мы занимались любовью. Это было раньше?

Губы его были приоткрыты и бледны. Пытался ли он заговорить или позвать? Меня ли?

— Как?

Мой крик был заглушен тем, что Кадер прижал меня к своей груди.

— Огнестрел.

Я вспомнила пистолет Кадера. Он держал его в подвале. Он взял его с собой. Я не слышала выстрела, но ничего не знала об оружии. По телевизору у них были глушители.

Мои ноги вновь обрели силу. Я отстранилась и попятилась в коридор.

— Лорел.

— Нет, — закричала я, сжимая руки в кулаки.

Меньше чем за секунду я рванулась вперед, колотя по его твердой груди.

— Почему? Как ты мог? Я же говорила, что доверяю ему.

Моя тирада была недолгой. Сильные руки Кадера снова обхватили меня, схватив мои размахивающие кулаки и крепко прижав к бокам. Меня снова удержали на месте, прижав к твердым мышцам груди, на которые я только что напала.

— Я нашел его. Я не убивал его.

Его объяснение растворилось в зловонном воздухе, когда он повел меня вниз по лестнице. Знакомая гостиная, весь мой дом, всегда и навсегда менялся. Как я могла продолжать? Что я могла сделать?

Слова не складывались. О предложениях не могло быть и речи.

Даже мой слух пострадал.

Комнаты наполнились гулом.

Может, только я слышала это, потому что, пока рука Кадера все еще обнимала меня, его голос грохотал вдалеке. С каждым шагом мои ноги слабели.

Когда мы достигли последней ступеньки, я выпала из его рук, тело обмякло. Я превратилась в жидкость, вытекшую из его рук и растекшуюся лужицей по полу гостиной.

Расс был застрелен единственным выстрелом, но боль от его смерти поглотила меня.