— Все, что ты скажешь, будет услышано ими, кем бы они ни работали, и мной. Ничто не является конфиденциальным. Это всегда хорошее эмпирическое правило, не говори и не пиши, если не хочешь, чтобы все знали.

— Доктор Карлсон.

Голос эхом отозвался с первого этажа.

Я кивнула незнакомому мужчине и открыла дверь, катя свой маленький чемодан.

— Я иду, офицер.

Мужчина потянулся к моему запястью, останавливая мой выход. Его голос грохотал во мне, когда он снова вдохнул около моей шеи.

— Так-то лучше.

— Что?

— От тебя больше не пахнет страхом. Это что-то другое. Продолжай думать об этом. Сбрось их. Не дай им понять, что ты боишься.

— Что? Я не понимаю, о чем ты.

Отпустив мое запястье, его палец скользнул по моей ладони.

— От тебя пахнет желанием.

Кадер

Запах Лорел задержался в воздухе ее спальни после того, как она выключила свет и шаг за шагом спустилась по лестнице. Я не просил ее не рассказывать обо мне мужчинам. Я знал, что в этом нет необходимости. Мое чутье, возможно, и заставило меня изменить курс с этим заданием, но оно также сохранило мне жизнь на протяжении многих лет.

Я доверял ему.

И по неизвестной причине я доверял ей.

Вера, которую я давал не многим. Тогда почему она?

Лорел уже проявила себя, просто крикнув мужчинам внизу и не предупредив их о моем присутствии. Возможно, это была ее попытка спасти их жизни, но я чувствовал, что это было нечто большее. Она была действительно напугана. И если бы она знала глубину заговоров, чтобы остановить ее исследования, ее страх превратился бы в ужас. Она не была готова к этой информации, пока нет. Я все еще пытался собрать все это воедино, но даже то, что у меня было, было слишком для нее. Это не означало, что она недостаточно умна, чтобы понять. Черт, нет. По моим наблюдениям, Лорел видела в своей работе способ спасения людей. Так смотрят на жизнь хорошие люди. Проблема в том, что она не была окружена хорошими людьми.

Отнюдь нет.

Требовалась альтруистическая точка зрения, чтобы иметь такую узкую сферу внимания. Слухи уже распространились, и цена была высока. Немногие игроки в этой игре были готовы помочь жертвам травматических событий. Нет, их цели не были столь возвышенными. Способность заставлять людей забывать выборочные воспоминания имела гнусный потенциал. Многие это видели. Многие хотели этого.

Одни хотели остановить это.

Другие хотели извлечь из этого выгоду, независимо от конечного использования.

Звук захлопнувшейся двери в гостиной Лорел эхом разнесся по старому дому. Я шагнул к окну и выглянул на подъездную дорожку. Моя шея выпрямилась, когда офицер открыл заднюю дверцу седана и Лорел села. Окрестности внизу были темными, если не считать фонарей на крыльце и теперь синих светодиодных фар автомобиля, выезжающего на улицу.

Отойдя на шаг от окна, я достал телефон и вошел в приложение, связывающее меня с устройством в лифчике Лорел.

Черт, гребаные белые кружева и атлас угрожали сделать меня твердым. Процесс начался, когда ее тело прижалось к моему. Я держал это под контролем, пока не помог ей с проклятой застежкой. Когда она повернулась ко мне лицом, лифчик и ее грудь были на виду, член начал жить своей собственной жизнью.

Это что-то другое, что было вне характера.

Я был человеком, контролирующим все. Хорошо оплачиваемая шлюха могла упасть на колени и отсосать мне, как профессионалка. Ее вид не произвел на меня никакого впечатления. Она просто была. Наверное, красивая, слишком много косметики, сиськи размером со Скалистые горы. Дерзкие губы сделали это не для меня. Я решал, когда мое тело реагирует, когда ему нужно облегчение. От начала и до конца эта профессионалка была просто средством для достижения моей цели.

Мой кулак мог сделать то же самое, но делал это редко.

Контроль.

Именно этого я требовал от себя в каждом случае.

И теперь, по какой-то причине, все казалось другим с женщиной, которую я едва знал. Лорел была красавицей, умницей и милой наивностью, все это было завернуто в идеальную мягкую упаковку. Я попытался сосредоточиться на передатчике. И все же, когда грубые кончики моих пальцев прошлись по ее лифчику и нежной коже ее груди… когда она позволила мне сделать это, глядя на меня своими большими голубыми глазами… Я был гребаным сопляком.

Когда я сказал ей, что мог бы сделать, как мог бы взять ее, это был не первый раз, когда эти мысли приходили мне в голову. В ту секунду, когда я увидел ее одну, я представил, как тепло ее влажной киски душит мой член. Я представил себе звуки, которые она будет издавать в экстазе и боли, когда я буду наполнять ее, толчок за толчком, давая ей больше, чем она могла принять. В этой визуализации она разрывалась на части, выкрикивая мое имя.

Вот почему этого не могло случиться.