– Если решишь пообедать лисой, остерегайся клыков, – произносит Череп.

Глаз медленно моргает, глазок закрывается, и дверь открывается.

Я вхожу в холл «Лисьего логова», и густой запах пахучих благовоний практически сшибает меня с ног. Мягкий красновато-оранжевый свет освещает комнату, но ни очага, ни камина не видно. Мелодия, полная страсти, разносится по холлу, но ее источник я не могу определить. Камень на полу такой черный и отполирован до блеска, что больше похож на гладь озера, чем на камень. Стены, окружающие нас, нежно-кремового цвета с мандариновым оттенком, на потолке, стенах и вокруг множества дверей, ведущих в другие комнаты, – громоздкая темная лепнина. Но не из-за окружения мой желудок холодеет, а мышцы напрягаются.

Нет.

Все дело в фейри, что лежат на диванах цвета лисьего меха в холле. На некоторых – полоски ткани, а на других – вообще ничего. Женщины и мужчины, сидящие, ждущие, а некоторые и ласкающие друг друга. Все это говорит мне о том, где именно я оказалась – в доме торговцев плотью.

Десятки глаз осматривают нас, оценивая, просчитывая, предугадывая, чего мы можем захотеть и что нам может понадобиться.

Один из мужчин поднимается и идет к нам, чувственно покачивая бедрами. Неприятный холодок тут же ползет по моей спине. Шелковистые волосы цвета спелого граната волнами ниспадают по спине, мужчина двигается как сытая кошка, оценивающе разглядывающая свой обед. В сосках фейри продеты стальные стержни, такой же я замечаю в стволе его аккуратного члена.

– Какое-то дело или жажда удовольствий привели Орден Скорпионов к нам в это чудное утро? – Бархатистый, глубокий голос мужчины – невысказанное обещание разврата и похоти.

– Мы ищем четверку, Нерон, – отвечает Скорпиус, и мужчина кивает, на его лице тут же появляется сальная улыбка.

– Очень хорошо. Следуйте за мной, «скорпионы», – приглашает он, и его яркие карие глаза задерживаются на мне на пару секунд дольше, чем на остальных.

Мужчина поворачивается и направляется к темному дверному проему, и я вижу, что за спиной фейри покачивается лисий хвост. Я не могу удержаться – слежу за его движениями и думаю о том, каково это – иметь хвост? Но потом я понимаю, на что смотрю, и чувствую себя глупо.

Это не хвост, он вообще не принадлежит фейри. Это меховой аксессуар, прикрепленный к пробке, которая торчит в его заднице. Так что я быстро отворачиваюсь и заглядываю в комнату, наполненную темно-оранжевым светом.

В небольшом помещении стоит обитый плюшем подиум, с которого зрители могут в деталях рассмотреть женщину, висящую под потолком на цепях, прикованных к запястьям. Она голая и тяжело дышит, пытаясь отстраниться от мужчины, который орудует рукой меж ее бедер.

В моей ладони тут же оказывается кинжал, я шагаю к комнате, но сильная рука тут же хватает меня за плечо.

– Это удовольствие, а не боль, – говорит мне Кость, указывая в сторону пары. Он продолжает удерживать меня на месте. – «Лисицы» – не рабовладелицы; фейри, живущие здесь, занимаются подобным по собственной воле.

Я поворачиваюсь к нему спиной и вновь смотрю на прикованную к потолку женщину. Ее лицо искажает что-то похожее на страдание, но, как только я собираюсь усомниться в словах Кости, женщина откидывает голову и начинает нараспев повторять одно слово – «да». Я не слышу ее – видимо, комната запечатана заклинанием, но могу прочитать по губам. Ее бормотание переходит в крик удовольствия, а затем из ее промежности выплескивается настоящий поток и разлетается по комнате. Зрители ликуют, растирают влагу по себе или слизывают ее друг с друга. Я же отворачиваюсь, потрясенная.

Кинжал возвращается в ножны, и пока нас ведут дальше в «логово», я не отрываю взгляда от пучка на затылке Черепа. Приглушенные звуки не дают мне покоя, но я держусь. Охранники в Приюте без умолку болтали о своих любимых домах плоти и о том, что в них происходит. Именно так Лето узнал о части вещей, которые он хотел попробовать в постели, но пошлые разговоры, что мне удавалось подслушать, не готовили меня ни к чему подобному. Особенно к комментарию Кости о том, что здесь никого не заставляют ничего делать.

Наверное, это должно меня успокаивать, но я почему-то чувствую себя так, словно впервые оказалась в толпе с Икон. Я ощущаю себя не в своей тарелке, меня буквально бомбардируют запахи, звуки и образы, и я не знаю, что с ними делать.

Мое тело реагирует на это мощное воздействие, и я нервничаю еще сильнее, потому что не хочу, чтобы что-то здесь заставило меня сомневаться. Я не хочу думать о том, откуда Скорпиус знает имя мужчины, идущего перед нами. Или почему Нерон спрашивал, по делу они пришли или ради удовольствия, как будто раньше «скорпионы» приходили за тем и за другим.