Саммикс возвращается к бару и берет сложенное письмо, спрятанное в его бухгалтерской книге. Он протягивает его Скорпиусу, а затем оглядывается на остальных.

– У меня есть котелок лабскауса^[9] и несколько буханок хлеба, если проголодаетесь. А еще я приготовил пару бочек, если захотите утонуть в сидре и эле. Как раз занимался тут рецептом медовухи, Кость, думаю, тебе понравится. Я добавил туда корень цета, и звезды знают как, но это усилило сладость и одновременно сбило горький привкус, который был в прошлой партии.

– Ты слишком добр к нам, Сам, я бы убил за…

– Придется подождать, – прерывает Кость Скорпиус. – У нас проблема с информаторами, – объявляет он, протягивая братьям раскрытый пергамент. – Четверка требует, чтобы мы встретились с ними немедленно.

– Кто эта четверка? – спрашиваю я, когда мы выходим из огромного скопления теней, занимающего почти весь переулок.

Наконец мы на месте, Череп отходит от меня, и я на мгновение задерживаюсь, чтобы запомнить особенности тени, в которой мы стоим, чтобы добавить ее в свой постоянно растущий список теней и вариантов переходов между ними.

На мой вопрос никто не отвечает – может, потому что «скорпионы» внимательно осматривают все вокруг, а может, потому, что я вообще-то обещала «держать свои мысли при себе».

Я закатываю глаза. Нужно следить за собой, пока «скорпионы» общаются с другими фейри или представителями королевства, но здесь нет никого, кроме нас, и я не могу больше сдерживать любопытство. Я и в лучшие свои дни не очень-то умею выполнять приказы, и «скорпионы» должны это знать, учитывая обстоятельства нашей первой встречи в Приюте. Они даже должны гордиться тем, что мне так долго удавалось молчать. Я бы назвала это прогрессом.

Скорпиус вздыхает, и я воспринимаю это как разрешение засыпать его вопросами, которые я покорно хранила.

– На самом деле ты с ними встречалась. Ну, скорее, ты их видела, – поправляет себя Скорпиус, когда мы выходим из переулка на тихую улицу.

По обеим сторонам от нас на мощеную дорогу падает тусклый свет от уличных фонарей, а вдоль тротуаров стоят закрытые магазины. Я могу различить темные крыши башен, которые венчают замок Рассветного Двора, а ряды еще более высоких домов скрывают горизонт. Кажется, этот город просто огромен. И я благодарна «скорпионам», что мы бродим по нему, пока еще улицы тихи и сонны.

– В Приюте? – Я ломаю голову в поисках хоть какого-нибудь разговора о четверке и не думаю, что он мог произойти где-то еще, помимо Приюта.

С тех пор как я выбралась из песчаных ям Тиллео, я встречала только Икон, ее подругу и самих «скорпионов».

– Они – главы Ордена Лисиц, – говорит Череп, и я замираю на месте.

– О, – только и могу произнести я.

Перед глазами встают образы четырех женщин-фейри, которые сидели с Тиллео на пиру в первую праздничную ночь Торгов, в ту ночь, когда я убила Крита в винном погребе.

Не знаю, почему я решила, что никогда больше не увижу никого из членов других Орденов. Теперь я понимаю, как это было глупо с моей стороны. «Скорпионы» – члены Ордена. Между Орденами существуют союзы, они проводят собрания и придерживаются протоколов. Быть в Ордене Скорпионов означает, что я теперь вплетена в ткань всего этого, нравится мне это или нет.

Череп и Кость наблюдают за мной, в их затемненных чарами взглядах мелькает озабоченность. Не могу сказать, вызвано ли это беспокойство моей реакцией или тем, кого мы собирались встретить. В любом случае мне это не нравится.

Я иду дальше, и «скорпионы» тут же подстраиваются под мой шаг.

– Энай – это Скорпиус в Ордене Лисиц, – говорит мне Череп, когда мы поворачиваем за угол и выходим на следующую сумрачную улицу. – Мэйден и Мирка – это грубая сила, а Киффин – проницательный тактик.

– Из всех Орденов мы чаще сотрудничаем с «лисицами», но это не значит, что они не представляют угрозы, так что будь осторожна, – советует Скорпиус, останавливаясь перед высокими металлическими воротами.

Он берется за ручку и открывает их. Лунный свет блестит на металлических узорах, и на решетках и перекладинах я замечаю бегущих, дерущихся и дремлющих лис. Живые детали, искусно запечатленные в металле, завораживают.

Я практически чувствую запах стальных цветов, приваренных к нижней половине ворот. Из-за них выглядывают острые лисьи ушки и мордочки.

Ниже улицы ведет крутая лестница, и почти сразу я ощущаю перемены в воздухе. Атмосфера безмятежного раннего утра превращается в нечто тяжелое, даже нездоровое. В воздухе будто повисла какая-то мерзкая взвесь, и я тут же настораживаюсь.

Череп стучит в огромную металлическую дверь у подножия лестницы. Высоко на двери с лязгом открывается глазок, из которого льется красный свет.

В отверстии появляется огромный глаз и смотрит на нас. Радужка нежно-фиолетового цвета, а зрачок больше похож на ограненный драгоценный камень со всеми его разноцветными гранями и углами.