Я отступаю от него, он хмурится и опускает руку, но прежде чем он успевает задать мне вопрос, двери открываются. В комнату стремительно входит пышногрудая и абсолютно голая женщина. Ее лицо светится радушием.

– «Скорпионы»! – Она скорее пропевает это, нежели говорит.

Фейри подходит ближе, ее груди подпрыгивают в такт шагам, а соски напрягаются. Со времен Приюта я помню ее кристально-голубые глаза и длинные черные волосы – они все такие же. И либо она не применяла чары на Торгах, либо те же чары сейчас на ней.

– Киффин, – приветствует Скорпиус, шагая ближе к ней, и у меня внезапно возникает желание встать между ними.

То ли потому, что я не хочу, чтобы он был рядом с ней, то ли чтобы она была рядом с ним, не могу сказать. Но когда они лишь формально сжимают друг другу предплечья, я с облегчением выдыхаю. Но тут же вновь резко втягиваю воздух: Киффин наклоняется к Кости на диване и прижимается грудью к его лицу, обнимая. И даже то, что так я могу хорошенько рассмотреть инкрустированную драгоценными камнями анальную затычку, сияющую, словно маяк, между ее очень полными ягодицами, никак делу не помогает.

Оглядывая роскошь этой комнаты и «Лисьего логова» в целом, думаю, я с уверенностью могу сказать: какой бы камень ни украшал ее задницу, более чем вероятно, что эта оранжевая драгоценность настоящая. Значит, инструмент, которым она растягивает свою задницу для предстоящих утех, стоит больше, чем я заработала за всю жизнь в Приюте.

Отлично, просто отлично. Если я не хотела зарезать ее раньше, то теперь точно хочу.

Киффин притягивает Черепа к себе и быстро обнимает, полностью игнорирует меня и направляется в купальню.

– Извините, что заставила вас ждать, мне нужно было закончить с графом Геррином и графом Чжао. Они не могут насытиться, пока не кончат хотя бы три раза во все мои дырки, а потом не вылижут их, – между делом сообщает Киффин, встает на кафельную площадку в углу и дергает за рычаг.

Сверху льется вода, Киффин ступает в нее, издает короткий писк, который тут же превращается в стон, когда от воды начинает идти пар. Тактик «лисиц», как ее ранее описывал Череп, поворачивается к нам передом, откидывает голову назад и мочит волосы. А затем начинается настоящее шоу: она берет бутылек с мылом и растирает его содержимое по всему телу.

– Сейчас придет Энай, и мы начнем. Надеюсь, вы не возражаете, если я приведу себя в порядок, пока мы ждем? – спрашивает Киффин, и у меня возникает соблазн как раз таки возразить, но я молчу и смотрю на «скорпионов».

Оказывается, каждый из них сосредоточен на чем угодно, только не на Киффин, и я слегка расслабляюсь. Череп крайне внимательно разглядывает кинжал в руках, Скорпиус изучает названия на корешках книг, стоящих на полке у стола, а Кость наблюдает за мной. Я не могу прочитать выражение его лица, но решаю, что это неважно, раз даже тихие стоны Киффин не соблазняют его бросить хоть взгляд в ее сторону.

Никогда не думала, что кто-то может потратить несколько минут, ковыряясь пальцами в своем влагалище, чтобы убедиться, что оно наконец чистое, но Киффин, видимо, так всегда и делает. Но опять же – я не занималась сексом с графами, так откуда мне знать, что и как?

Я рассматриваю «лисицу», пытаясь понять цель этой эротической демонстрации, но, не зная ни ее, ни истории отношений между ней и «скорпионами», мне трудно судить. Может быть, ей просто так удобно. Или же она хочет заставить мужчин чувствовать себя некомфортно, и тогда это значит, что она посылает какое-то особое сообщение мне.

Но когда она вытаскивает пробку из своей задницы, а затем наклоняется якобы что-то поднять, мне приходится сдерживать хихиканье. А еще мне приходится сдержаться и не говорить ей, что она упустила момент – сперма льется из ее открытой дырки.

Я качаю головой – как же это все неловко – и усаживаюсь на подлокотник кресла. Если Киффин пытается заставить меня ревновать или провоцирует устроить сцену, то она делает это не слишком удачно. Если бы кто-то в этой комнате действительно был заинтересован в ней, она бы так не старалась. Если же она просто пытается заставить меня чувствовать себя неловко, то ей следует проводить больше времени в спальнях рабов клинка. Там нет ничего, что может смутить при контакте одного тела с другим, – лишь бы это было по обоюдному согласию.

Я расслабляюсь, и вдруг слышу чей-то смешок. Я поворачиваюсь к Кости: он все еще смотрит на меня, но теперь загадочный блеск в его глазах сменился весельем.

Вода выключается, а я готова уйти еще до начала этой встречи. Я даже не уверена, что у этих женщин есть интересующая нас информация – или же нас позвали сюда лишь для того, чтобы полюбоваться на… что бы Киффин ни вытворяла.

– Кость, я попросила Дара принести нам персиков. Помнишь, как забавлялись с ними в прошлый раз? – хихикает Киффин и оказывается перед Костью, мокрая и голая. В ее протянутой ладони лежит персик.