– Больно не будет, но ощущения могут быть необычными. Важно то, что, начав, я не смогу остановиться; это истощает и вообще довольно опасно.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Нет ничего лучше зловещего предупреждения о возможной гибели, чтобы вызвать выброс адреналина.

Тарек некоторое время разглядывает меня, в его светло-голубых глазах появляется странный блеск, и я не понимаю, что это значит. Что бы это ни было, оно блестело в его взгляде с тех пор, как мы с Курио вошли сюда. Сначала я думала, что в этом взгляде виноваты моя слегка растрепанная коса и опухшие губы, но теперь я не уверена.

Взгляд Тарека ласкает мое лицо, а потом останавливается на моей груди. Он слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то, и я с любопытством всматриваюсь в кончик его уха, раздумывая, что бы это могло быть.

Внезапно на его лице появляется довольная улыбка, он переходит к маленькому столику и крошит травы в миску с водой. А я вновь чувствую любопытство и замешательство, мне хочется большего – что еще «скорпионы» скрывали от меня? Им действительно стоит переименовать свой Орден в Орден Дразнящих и Таинственных Мудаков.

Я внимательно наблюдаю за тем, что Тарек проделывает перед Курио. Я внимательно изучаю их обоих, пытаясь запомнить, что они делают, чтобы потом повторить, но, когда Тарек наклоняется и целует Курио, мое сознание выключается.

Челюсть падает, а глаза округляются. Но чем дольше я смотрю, тем больше понимаю, что это не совсем поцелуй – не в романтическом смысле. Нет пальцев в волосах, ни наклона головы, ни вихря языков. В их действиях нет ни капли страсти – хотя я не могу быть в этом уверена, пока не подойду поближе, но мне кажется, что между их ртами есть расстояние в пару миллиметров. Мне хочется зажечь свет поярче, чтобы подробнее рассмотреть происходящее, но меня предупреждали, чтобы я не смела мешать.

И только когда на открытых участках кожи Курио появляются темные пятна, я наконец отрываю взгляд от их ртов. Сначала пятна появляются на челюсти, закрывая трехдневную щетину – не так давно она елозила по моим щекам и подбородку, когда наши губы встретились, а языки сплелись в танце. Чернота ползет к ушам Курио, пока их заостренные кончики не скрываются в черных тенях его волос. Более светлые полосы вокруг лица темнеют, а остальные пряди выглядят так, словно их затянули в узел за головой. Белизна черепа заслоняет часть лица, по центру шеи проступают позвонки. Карие глаза Курио заливает жидкий обсидиан, и слишком быстро Курио, которого я только начала узнавать, исчез, а на его месте появился Череп из Ордена Скорпионов.

Не знаю, специально Тарек сделал это или нет, но когда он отрывается от Курио и отступает, я понимаю, что Череп выглядит точно так же, как в ту ночь в кабинете Дорсина. На Торгах в Приюте у них были короткие зачесы. И поэтому они меня поначалу смутили и заставили задуматься, а точно ли это фейри из той роковой ночи? Но теперь передо мной стоит Череп во всем своем чарующем великолепии, и я вдруг чую в воздухе запах ужаса и крови орков.

Я отмахиваюсь от навязчивого воспоминания, не желая вновь погружаться в кошмар той ночи. На самом деле реальность такова, что девушка, которую похитили, избили и приковали цепями в той комнате, умерла в ту ночь.

Когда-нибудь, возможно, я узнаю, кем она была и как сложилась бы ее жизнь, если бы у нее ее не отобрали. Но та, кем я являюсь сегодня, родилась в яме в союзе крови и жестокости. Не знаю, было ли это справедливо – обменять одну жизнь на другую, – но обмен этот состоялся.

Я могла бы злиться, пытаться свалить вину на «скорпионов», но они не крали меня и не заковывали в цепи. В ту ночь они ничего не были мне должны. Неприятно признавать и принимать, но таков жестокий мир, в котором мы живем. Плачь не плачь, но слезы тут не помогут.

Было бы так легко вновь завернуться в привычный плащ гнева и обиды, но это бессмысленно. К тому же теперь я не просто вижу перед собой Черепа из Ордена Скорпионов – я вижу еще и Курио. Того, кто целовал меня так, словно я – все, что ему нужно в жизни для счастья.

Мужчина, который вырезал свое признание в любви на моих клинках, а затем и на моем сердце.

Когда-то я думала, что буду всегда видеть только их троих, вылезающих из окна Дорсина, и себя – точнее, избитое и переломанное тело, скорчившееся в углу, слишком потрясенное и напуганное, чтобы умолять их забрать меня с собой. Но теперь у меня открылись глаза, и я уже не могу разжечь в себе ту прежнюю ненависть.

Может быть, все, что случилось после той ночи, и нужно было, чтобы я стала той, кто я есть сейчас? Чтобы я могла стоять здесь, готовясь занять место среди «скорпионов»? Или, может быть, это просто полная херня, которую мы обычно твердим себе, чтобы почувствовать себя лучше, когда нас пытаются изменить и подчинить? В любом случае я готова. Я не боюсь того, что меня ждет.

Тарек подходит к Риаллу, и когда они целуются, меня это уже так не шокирует. Я снова смотрю на них, на их прижатые друг к другу рты – но это прикосновение холодно, стерильно.